Я смотрела в глаза Гене самым наивным и чистым взглядом, на какой только была способна. Он мне не особо верил, это было видно. Хватку не ослабил, держал мой локоть своими ручищами, как клещами. Конечно, мне ничего не стоило одним из своих приемчиков освободить свою руку, свалить его на пол и даже вырубить на несколько минут. Этого было бы мне достаточно, чтобы унести отсюда ноги, но я ведь пришла сюда не за этим. Ну, унесу я ноги, а дальше что? В подвал-то все равно придется как-то проникать, а как я это сделаю, если доступ в дом мне будет закрыт? Взять коттедж штурмом у меня вряд ли получится.
– А что за монеты-то? – вдруг спросил «Геночка Петрович» с неподдельным интересом в голосе. – Точняк, дело верное? Может, туфта это все, кто их проверял, монеты твои?
Ага, засомневался, уже хорошо! Я мысленно потерла руки.
– Нет, нет, никакая не туфта. Мне отец сказал, это ведь он строил ваши коттеджи и клад он нашел, а потом вот замуровал… в стене подвала… Только какого именно, не помнит, но вроде как в вашем. Ну, так как? Папа сказал, что денежки эти старинные, он их даже оценивать ходил к знакомому нумизмату. Тот заявил, что монетки не менее… чем пять лимонов тянут!
Господи, как хорошо, что в субботу Мельников рассказал мне о том «чудиле из Нижнего Тагила», который в окна лазал и которого они недавно допрашивали. Что бы я сейчас плела Гене, как бы выкручивалась?
Услышав о баснословной сумме, господин Вострецов задумался. Ага, думай, думай, на то тебе и голова дана! Я продолжала смотреть на мужчину наивным взглядом. Тот через минуту немного ослабил хватку, но руку мою не выпустил.
– А откуда монетки-то? Говорю, папашка твой где их надыбал?
– Так у него один уголовник некоторое время кантовался, скрывался от ментов, а потом его все-таки взяли на улице. А папа мой его вещички посмотрел, а там – мама не горюй! Царские червонцы! Как в кино! А папа в это время здесь коттеджи строил… Он сначала хотел монетки в полицию сдать, а потом подумал: такое счастье раз в жизни бывает, зачем же его упускать, верно?
– Что же он их сразу не продал? – подозрительно посмотрел на меня Гена.
– Так я почем знаю?! Может, покупателя не было, может, еще почему… Он мне не говорил.
– И ты решила нас обчистить?
– Не обчистить, что вы, Геннадий Петрович! – пылко заверила я. – Я не воровка какая-нибудь. Вы же сами видите: у вас ничего не пропало. Я хочу только свои монетки забрать.
– Свои? – удивился Гена. – А кто сказал, что они твои?
– Так ведь мой папа…
– И что, что твой?! Папашка, может, и твой, хотя, кроме твоей мамки, про это никто точно не скажет. Ха-ха-ха!.. А вот денежки… Это вопрос спорный!
– Ну, пусть спорный, я же и предлагаю вам поделить их поровну.
– Ладно, – сказал, наконец, Гена более или менее миролюбиво. – Только наш подвал чист.
– Я помню, вы сами там убираете, мне Эмма Павловна говорила.
– Вот дура! – усмехнулся Гена.
– Ну, я бы про Эмму Павловну так не сказала, она, по-моему, женщина очень даже ум…
– Ты дура! – рявкнул Гена. – Я к тому, что надо соседей ночью пошерстить, когда те уедут на дачу с ночевкой.
– Каких еще соседей? Мне папа описал коттедж, где деньги припрятал, и он на ваш похож, очень похож. Давайте с вашего начнем…
Гена выпустил мою руку, взял у меня отмычки, повертел в руках.
– Хороший инструмент, фирменный… Где взяла?
– Папа нашел вместе с монетками.
– Значит, серьезный мастер работал, это хорошо…
– Так когда пойдем подвал осматривать? – настаивала я.
– Да нечего у нас осматривать, говорят тебе, у нас ничего нет, в вот наши соседи Левкины… Короче, так: ты сейчас иди, заканчивай уборку, а я… У меня дела. А подвал потом осмотрим.
– Вместе? – с подозрением в голосе спросила я.
– Конечно, вместе!
– И то, что найдем, пополам? Честно?
– Ты это кому говоришь? Ты кого подозреваешь в крысятничестве?! Да ты знаешь, кто я?! – распалялся Гена.
– А кто вы? – сделала я наивное лицо.
– Конь в пальто! Хавалку закрой! Иди, говорю, делай свое дело, а этим, – он кивнул на дверь подвала, – потом займемся. Все!
Гена направился к шкафу в прихожей и начал рыться в нем, упорно делая вид, будто что-то там ищет. Мне ничего не оставалось, как подняться по лестнице на второй этаж. Но на верхних ступенях я остановилась и погремела немного ведром, затем осторожно посмотрела сквозь перила вниз, в холл. Гена перестал рыться в шкафу и опрометью кинулся к двери подвала. А буквально через три секунды хлопнула дверь. Вот тебе раз! Как это он так быстро проник в подвал и даже ключом дверь не открывал? Во всяком случае, времени на это у него не имелось, да и звука поворачивающегося ключа в замке не было слышно. Я на цыпочках пошла вниз по лестнице.
Да, дверь заперта. Черт, как он умудрился это сделать?! Я постояла немного, прислонившись ухом к полированному дереву, но из подвала не доносилось ни звука. Ну, еще бы! Я вернулась наверх. Ладно, пока продолжу убираться, а там видно будет. Вскоре я увидела в окно, как машина Эммы Павловны выехала со двора. Ага, Геночка Петрович изволили покинуть нас. Йес!
