— Это, случайно получилось. Мне просто плохо было, и я о тебе подумала… Вспомнила летучих ящериц, как ты меня спас. Я просто хотела… Твою мать! Почему я должна перед тобой оправдываться⁈ Хватит пожирать меня глазами! И вообще выйди, мне нужно одеться!
— Смирно, офицер! — рявкнул я.
— Что? — опешила она, а ее ладонь сползла, открыв левый сосок и кусок татуировки-сердечка.
— Я сказал, смирно! Это мой Волот, а ты у меня на службе, поэтому будешь делать, как я прикажу!
Нисколько не удивился, когда, хоть и не сразу, но Шондра выполнила мой приказ. Забыла, что мы на гражданке. Прижав руки по швам, она расправила плечи и уставилась вперед остекленевшими глазами. Смотрела будто сквозь меня, боясь встретиться взглядом.
— Два шага назад, — скомандовал я.
И снова Шондра подчинилась. Сделав два шага, она подставила тело струям воды. Те стекали вниз по ее изгибам, от чего девушка невольно чуточку расслабилась.
Я подошел к ней на расстояние вытянутой руки. Она все так же избегала встретиться со мной глазами.
— Руки к осмотру, — приказал я.
Эта команда означает, что солдат должен вытянуть руки вперед, продемонстрировав костяшки пальцев. Делается, чтобы выявить участников драки. Костяшки Шондры оказались сбиты до крови. Я взял ее ладони в свои, и провел по ранам большим пальцем.
— Что это? — спросил я, холодно глядя на нее.
— Виновата, — сглотнув, ответила девушка.
Невольно пришла мысль, что с мокрыми распущенными волосами она похожа на русалку. И большие голые груди только усиливали сходство.
— Я же говорил, что ты должна, как пианистка заботиться о своих руках. От чувствительности твоих пальцев могут зависеть наши жизни.
Шондра тяжело задышала, предчувствуя наказание.
А мне подумалось… Шондра ведь самая уравновешенная, ответственная и адекватная девушка на борту. Если она творит такую лютую дичь, значит, произошло нечто катастрофическое для нее. Нечто, от чего у нее мозги перемкнуло.
Выждав драматическую паузу, я сказал:
— Вольно, офицер. И запомни на будущее: если врываешься в душ к мужчине, он запросто может тебя оттрахать. А теперь одевайся и проваливай.
— Ах, Волк… — начала она, но я не дал ей продолжить.
— Капитан не давал тебе разрешения говорить. Просто уходи и впредь будь умнее.
Шондра сразу же умолкла.
Но не ушла.
Она порывисто шагнула ко мне и поцеловала.
Отказываться не стал, зато у меня сразу привстал.
Ее губы оказались такими податливыми, такими сладкими…
Сосочки уперлись мне в грудь, а мои руки скользнули по ее талии, жадно смяли округлые половинки задницы и притянули девушку вплотную, чтобы она почувствовала, настолько я уже тверд и готов.
Она резко выдохнула с тихим стоном, а я развернул ее к стене, продолжая жадно целовать и уже не собираясь выпускать из плена, на который она сама согласилась.
— А кто такой Майк? — спросил я, добравшись губами до ее левой груди.
— Неважно, татушка старая. Я ее скоро сведу.
Что-то в голосе девушки подсказало, что история там не самая приятная.
Похоже, вот она — причина ее внезапного маразма.
Не хочу об этом думать. Если ее только что бросили…
Впрочем, почему не утешить бедняжку?
Если я ее тоже прямо сейчас отошью, девчонку это просто добьет.
Да и не хочу прекращать.
Я терзал то одну грудь, то другую.
Мне нравилось смотреть на ее идеальное тело. Касаться гладкой ухоженной кожи. Нравилось, как ее мокрые волосы раскиданы на плечах, и как вода стекает вниз, повторяя все ее изгибы. Но глаза девушки оставались закрыты. Моего взгляда она по-прежнему избегала, будто стыдилась происходящего.
Я усиливал ласки, и турельщица все чаще срывалась на стон.
— Шондра!
— Да, капитан!
— Продолжи сама, у меня есть дела выше и ниже, — сказав это, я оторвался от ее груди и начал гладить промежность девушки, а мои губы снова припали к ее раскрасневшемуся ротику.
Она непроизвольно стиснула бедра, а ее руки послушно водили по ареолам сосков. Я приказывал ей то замедлиться, то ускориться.
Шондра добросовестно исполняла все мои приказы.
Когда я вошел в нее двумя пальцами, она уже стала очень влажной, готовой принять меня. Собственно, она же недавно дрочила. Можно было и вовсе без прелюдий обойтись, но мне нравилось, как растет ее желание, как она предвкушает и немного боится. Я кожей чувствовал эти эмоции, хотя не пытался соединиться с ней эмпатически.
Ее сердце учащало ход, кожа становилась горячей, а голова наверняка шла кругом.
Мой язык орудовал у нее во рту, а когда я отрывался от сахарных губ и снова уделял внимание соскам, она тихо шептала:
«Сильнее…»
«Я хочу, тебя, капитан…»
«Пожалуйста, войди в меня…»
Тогда я схватил ее под бедро и плавно вошел.
— А-а-а-аааа! — она застонала громко и сильно, прогибаясь в спине и кусая губы.
Мне показалось, что она готова упасть в обморок.
— О боже… — пробормотала она, ухватив меня за плечи, чтобы не упасть. Но я бы не позволил ей этого сделать. Прижав ее к стене, я чувствовал ее упругую грудь, как она на каждом движении трется об меня — так и хочет, чтобы я сжал ее посильнее.
Я чувствовал твердый сосок под своими пальцами. Ее груди стали вздымались при каждом толчке, а с ускорением темпа — подпрыгивать.
