— Сэша — чистоплотная кошечка! Это все Гарри виноват! Ой, а что там впереди, кити-кити?
Я поморщился.
— Тоннель для скоростного поезда. Паук хочет забраться туда, чтобы обрушить за собой вход и спастись.
— Но мы ему не дадим? — воодушевилась кровожадная кошечка.
— Не дадим, — подтвердил я.
Гарм несся вперед семимильными скачками, его лапы едва касались поверхности. Но все же Арахнид гораздо легче, так что он стремительно уходил в отрыв.
— А мы точно влезем туда? — Сэша прижала уши. — Мы же большие!
— Нет, не влезем. Но можем пустить вдогон ракеты!
Рокот действительно рвался к полуразрушенному тоннелю метро — его Арахнид мог протиснуться туда, а мы нет.
Так что я открыл упреждающий огонь.
С запозданием в секунду раздался грохот — 220-мм снаряд врезался в портал тоннеля, и вход рухнул, завалив путь Рокоту.
Арахнид как раз приземлился возле него и резко развернулся, его оптика бешено сверкала — паук осознал, что попал в ловушку.
Я не стал останавливать Гарма, и сотня тонн стального волка врезалась в паука с размаху. Его отшвырнуло на груду обломков, наша броня только слегка помялась, но это незначительный ущерб. Левый «Эсток» впился в брюшную броню Арахнида, а я поднял правую лапу — и со всей силы врезал вращающимся клинком по одной из ног паучка.
Металл треснул, брызнули искры, и Арахнид задергался как настоящий паук, которому наступили на лапку.
— Ой, ему больно! — Сэша зажмурилась, но сразу же раздвинула пальцы щелочкой.
— Так и должно быть. Он же предатель.
Рокот отчаянно дергал шагоход, пытаясь уйти, но Гарм не отпускал. Я вцепился в него, как бульдог, и прижал к земле. Первая лапка уже отлетела, и я переключился на соседнюю, а второе сверло уже прогрызло корпус.
Вдруг Арахнид дернулся — его головная часть отстрелилась.
— В большом пауке сидел маленький паучок! — поразилась Сэша.
— Черт, его кабина — спасательная капсула!
И она уже выпустила собственные лапки.
Паучок рванул прочь, оставив нам только обломки.
— Он сбежит, кити-кити⁈
— Да хрена лысого я его отпущу!
Навел бортовые орудия и дал залп бронебойными.
Один удар — и паучок рухнул на землю. Еще один — и его оптика погасла.
Третий — и Рокот вылетел из кабины, кувыркаясь по асфальту.
За ним следом выбрались еще двое парней — его экипаж. После чего паучок взорвался, и всех этих прекрасных людей обдало светом, жаром и покореженными обломками.
— Вот и все, — я вздохнул и навел пулемет.
— Мы их убьем, кити-кити? Ой, а можно мне пострелять⁈
Рокот поднялся с колен. Его лицо было в крови, а в глазах горела ярость. Его приятели тоже поднялись и бросились бежать. Покидать борт и гоняться за ними, чтобы арестовать, я не собирался. Но бить постарался по ногам.
Тут появился вражеский Дестро…
Хоппер с прыжка рухнул прямо на загривок Гарма, и тут же ускакал.
Грянул взрыв — этот гад прилепил к нам взрывное устройство!
— Да твою же мать! — пулемет дернулся, покрошив двоих из убегавших бандитов.
Третий, вроде бы сам Рокот, успел скрыться в переулке.
На прощание я все же подарил ему пару очередей, а затем развернул ракетницы и взял Хоппера в прицел.
Чертов камикадзе…
БАБАХ! — и нет его.
— Он так красиво разлетелся, кити-кити! — восхитилась кошечка. — Но почему парень в шляпе никогда не дает Сэше пострелять? Ведь я тоже хочу!
— Перебьешься, — буркнул я и развернул Гарма. — Пора возвращаться к избушке.
— А мы можем его ногу забрать на память? — Сэша ткнула в оторванную лапку паучка на экране.
— Зачем?
— Ну как сувенир!
Я застонал.
— Нет.
— Ну пожааалуйста!
— НЕТ.
Город горел.
Небо над Ходдимиром было черным от дыма, и лишь алые отсветы пожаров разбавляли эту черноту. Улицы, еще пару часов назад заполненные людьми, теперь напоминали раскрошенный скелет — развороченный асфальт, рухнувшие фасады, искореженные машины и всюду копоть.
Сразу вспоминается вторая межконтинентальная.
Рокот бежал.
Его ботинки хлюпали по лужам в подворотне — в этой части города недавно прошел кислотный дождик. За спиной гремели выстрелы — Гарм не отпускал. Пулеметные очереди вырывали куски стен, осыпая его осколками бетона.
— Чертов Волк! — прошипел бандит, спотыкаясь о труп какого-то ксеноса.
Его собственные ребята остались позади. Один лежал лицом вниз — спина превращена в решето. Где умер второй, Рокот даже не понял, заметил только кровавый след, обрывающийся у развороченного фонарного столба.
Он остался один.
Рокот рванул в узкий переулок, едва не падая на скользкие камни. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется через ребра.
Выстрелы стихли, но грянул взрыв.
Рокот все же споткнулся и чуть не разбил нос.
Но быстро поднялся и припустил дальше.
Он пробежал еще метров сто, затем резко свернул за угол и прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Грудь горела, на языке ощущался привкус железа.
— Спасся… — прохрипел он.
Но тут же осознал — это не спасение.
Ледоруб не прощает провалов.
Мысль ударила, как нож под ребра. Рокот сгреб руками влажные волосы, представляя, как толстые пальцы босса сжимают его горло.
— Надо бежать, валить из города. Сейчас же.
Он уже собрался двинуться дальше, когда услышал звук.
Шур-шур-шур…
