Из ванной комнаты доносились звуки. Дриада явно смотрела телевизор. Судя по пафосной, надрывной музыке и страстным голосам, это очередная мыльная опера — любимое развлечение Розы. Я невольно остановился, прислушиваясь.
— Изабелла, любовь моя! — вещал с экрана трагический мужской голос. — Каждый удар моего сердца отзывается эхом твоего имени! Но я должен уйти! Долг зовёт!
— Нет, капитан Рикардо, нет! — отвечал ему дрожащий женский голос, готовый сорваться в рыдания. — Не оставляй меня! Что мне делать в этом холодном, жестоком мире без твоих крепких объятий и запаха пороха на твоём мундире⁈
— Я вернусь, клянусь своей шпагой и честью! — патетически восклицал Рикардо. — Я вернусь, и мы сыграем самую пышную свадьбу во всей Андарии! У нас будет семеро детей, и все они будут похожи на тебя, моя прекрасная роза!
— Но война, Рикардо! Война — это безжалостная стерва, которая забирает лучших! — рыдала Изабелла. — Что, если ты не вернёшься⁈ Что, если вражеская пуля…
— Твоя любовь — моя лучшая броня! — перебил её капитан. — А теперь прощай, моя голубка! Я должен идти! За короля и за твою улыбку!
Я хмыкнул. «Твоя любовь — моя лучшая броня». Надо запомнить.
В следующий раз, когда Кармилла начнёт жаловаться на отсутствие у меня вкуса в одежде, скажу ей, что мой главный аксессуар — это её обожание.
Вздохнув, я вошёл в ванную.
Картина, открывшаяся мне, была одновременно трогательной и абсолютно сюрреалистичной.
Роза лежала в огромной джакузи, доверху наполненной не пеной, а густой, переливающейся перламутром гелеобразной массой.
Лучшие синтетические удобрения, какие только можно достать за деньги.
Я сам лично заказывал их доставку, пока администрация отеля суетилась с нашим переселением. После тяжёлых ожогов, полученных во время взрыва, дриаде требовалось интенсивное питание для регенерации. И лучшего способа, чем погрузить её в концентрированный питательный раствор, я не придумал.
На стене напротив ванны висел большой плазменный экран, на котором капитан Рикардо уже скакал на белом коне навстречу закату, а Изабелла, заламывая руки, провожала его взглядом.
Заметив меня, Роза мило улыбнулась.
Её лицо, к счастью, почти не пострадало, но на плечах и руках всё ещё виднелись следы ожогов, которые постепенно затягивались. Из её спины и головы пробивались новые зелёные побеги — её лианы начали отрастать.
— Как ты? — спросил я, присаживаясь на край ванны.
Больно видеть её такой. Раненой. Уязвимой.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Удобрения вкусные. Почти как тот торт, что мы ели на день рождения Сэши.
Я невольно улыбнулся. Сравнить удобрения с тортом могла только она.
— Рад слышать. Ты быстро восстанавливаешься.
Мы помолчали, глядя, как на экране начинаются титры.
— Волк, — вдруг серьёзно сказала она. — Ты злишься на меня?
Я вздохнул. Вот и началось. Серьёзный разговор, которого я старался избежать, но понимал, что он неизбежен.
— Нет, Роза. Я не злюсь, — честно ответил я. — Ты спасла Ригера и его людей. Ты закрыла их собой, не раздумывая. Это был очень смелый, самоотверженный поступок. Так что у меня нет сил ругать тебя за пауков.
Её лицо немного смягчилось, но она продолжала смотреть на меня с тревогой.
— Но я плохо поступить с Лекса.
— Да, — кивнул я. — Ты подложила ей под кровать эти проклятые яйц. Которые вылупились. И чуть не довели её до инфаркта. Это было… не очень хорошо.
Я старался говорить максимально спокойно, без осуждения. Сейчас она слишком уязвима для нотаций.
— Я не буду тебя ругать, — повторил я. — Но ты должна мне объяснить. Почему ты это сделала? Всё из-за ревности?
Роза опустила взгляд на свои руки, погружённые в питательный гель.
— Мне не нравится Лекса, — тихо сказала она. — Она лишняя.
— Лишняя? — переспросил я.
— Да. И Лия тоже лишняя. Она мне тоже не нравится.
Ясно. Значит, моя бывшая тоже попала в её чёрный список.
Интересно, что бы Роза придумала для неё? Кладку скорпионов в шкафу? Или, может, ядовитых змей в постель? Фантазия у моей дриады, как оказалось, богатая.
— Роза, почему ты считаешь их лишними?
Она подняла на меня большие, честные глаза.
— Потому что ты выберешь только одну.
Ах, вот оно что. Вся проблема, как всегда, кроется в её сериалах.
— В «Оковах страсти» Роджер тоже любил многих, — с серьёзным видом пояснила она. — Но в конце он выбрал только одну. Самую лучшую. Остальные ушли и плакали. Я не хочу уходить и плакать.
Я взял её руку. Её кожа была тёплой и гладкой.
— Роза, послушай меня, — сказал я твёрдо. — Я — не Роджер. И мы с тобой — не в сериале.
— Но… — она растерянно посмотрела на погасший экран. — Но там всегда так. Парень всегда выбирает только одну.
— А я не собираюсь выбирать, — посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она поняла, что я не шучу. — Я люблю тебя. Я люблю Кармиллу. Я люблю Шондру, Сэшу, Ди-Ди, Вайлет. И Лексу с Лией я тоже люблю. Каждую по-своему. И я не собираюсь ни от кого из вас отказываться. Никогда.
