Не медля ни секунды, я вошёл в неё. Единым, мощным, точным движением, будто вставляя штепсель в единственно верный разъём.
Ди-Ди вскрикнула — негромко, сдавленно, и её ногти впились мне в плечи.
Её тело, такое знакомое и в то же время бесконечно новое, сжалось вокруг меня, обжигающе горячее даже в воде.
Я двигался в ней с прямолинейным, почти машинальным ритмом, но в каждом движении была не просто физиология, а вся та страсть, которой мы горели друг к другу. Сейчас она не была механиком. Она была женщиной, которая отдавалась полностью, без остатка.
Её стоны стали громче, отрывистее, они сливались с плещущими звуками воды и моим тяжёлым дыханием.
— Да! Да! О, ядрёная гайка! Капитан! Показатель… упругости… критический! Скоро… декомпрессия!
Я чувствовал, как её внутренние мышцы начали судорожно сокращаться вокруг меня. Она закусила губу, её глаза зажмурились, всё тело напряглось и выгнулось дугой, а затем её накрыло — волна за волной. Её крик был резким и порывистым, эхом разнёсшимся по бассейну. Она билась в моих объятиях, её рыжие кудри прилипли к лицу и груди, а её ноги сжались вокруг меня, как тиски.
Вид её абсолютной, безудержной, технично-страстной отдачи стал детонатором для меня.
Я издал низкий рык, вжал её в бортик и, сделав ещё несколько глубоких, выверенных толчков, достиг пика. Оргазм прокатился по мне не взрывом, а мощной, всесокрушающей волной. Казалось, будто всё моё существо, каждая клетка, сжалась в точку, а затем разрядилось в её трепещущее тело с такой силой, что у меня потемнело в глазах.
Я кончал долго и обильно, чувствуя, как её плоть выжимает из меня последние капли, а её тихие, прерывистые стоны постепенно остывают.
Мы замерли так, тяжело дыша, прижавшись друг к другу лбами.
Сэша смотрела на нас с восторгом и одобрением.
— Ух ты! Кити-кити, на пять с плюсом! — заулыбалась она.
Я не смог сдержать ухмылки. Ди-Ди, всё ещё дрожащая после оргазма, слабо рассмеялась и погладила Сэшу по голове.
— Спасибо за… похвалу, котёнок.
Лекса, облокотившаяся о бортик, фыркнула и хохотнула.
Кармилла подплыла ближе и стала нарезать круги вокруг Ди-Ди.
— Милая, ты случайно не страдаешь раздвоением личности? — с ухмылкой протянула она.
— Что? — опешила рыжая и чуть не ушла с головой под воду.
— Я вот подумала, ведь не даром тебе дали двойное имя. Днём скромная Долорес копается отвёрткой в механизмах, а ночью вся её страсть прорывается наружу, и механик превращается в развратную Дионисию.
Ди-Ди прыснула и плеснула в нахальную морду вампирши водой.
С края бассейна раздался ровный голос Вайлет:
— Фиксирую повторный пик физиологической активности. Уровень эндорфинов превышает стандартные показатели на 83%.
Я обернулся и увидел её фиолетовые глаза, холодные и ясные. На её губах играла едва заметная, но однозначно деловая улыбка.
— Однако теоретический расчёт показывает, — продолжила она, плавно скользнув в воду, — что данный показатель можно увеличить до 127%. Позвольте продемонстрировать.
Её движения в воде были идеально выверенными, без единого лишнего всплеска.
Она подплыла вплотную, её руки обвились вокруг моей шеи. Кибердева заглянула мне в глаза, синие волосы обрамляли её лицо, как нимб. Затем её губы нашли мои.
Это не был страстный, животный поцелуй, как у Кармиллы. Это было… как всегда очень технично. Её язык скользнул в мой рот, исследуя, стимулируя каждую чувствительную зону. Она знала анатомию лучше любого медика. В её поцелуе была странная, отстранённая страсть, словно она одновременно и отдавалась процессу, и считывала с меня тысячи показателей — пульс, давление, кожно-гальваническую реакцию.
Мои руки сами собой опустились на её бёдра, ощущая под синететической плотью несгибаемую сталь её каркаса. Обретя личность и свободу, она не перестала быть киборгом, и это чувствовалось в каждом её движении — идеальная эффективность, выверенная биомеханика.
Её ноги обвились вокруг моей талии, и она безо всяких усилий насадила себя на меня. Её внутренности были прохладнее, чем у живой девушки, и это новое ощущение заставило меня выдохнуть. Плотные, тугие, обволакивающие.
— Требуется ли увеличить температуру для более комфортных ощущений? — уточнила она. — Я полностью контролирую свои внутренние показатели.
— Нет, и так хорошо, — ответил я.
— Тогда начинаю протокол синхронизации, — прошептала она мне в губы, и её бёдра пришли в движение.
Это было нечто. Она двигалась с математической точностью, находя идеальный угол, идеальную глубину, идеальный ритм. Каждое движение было рассчитано, чтобы оказать максимум стимуляции при минимальных энергозатратах. Это сводило с ума.
Я схватил её за бёдра, чувствуя, как под кожей срабатывают сервоприводы, отвечая на давление моих пальцев. Мы двигались в унисон, вода хлестала вокруг нас, а её плавно нарастающие стоны были музыкой для моих ушей.
— Частота… увеличивается… — выдохнула она, и её глаза закрылись. Даже её продвинутый кибернетический разум не мог полностью обработать нарастающую бурю ощущений. — Давление… оптимальное… Готовность к финальной фазе… 99%…
