Гарфилд полностью

Гарфилд покачал головой. «Пять сотен каналов, а смотреть нечего», – пожаловался он пустому дому. Щелк! Кот выключил телевизор и погрузился в беспокойный сон, прерываемый крикам маленьких мальчиков.

Через несколько часов его разбудил расстроенный голос Джона. Тот сидел на кухне и разговаривал по телефону, рядом лежала пачка объявлений о пропаже собаки.

Интересно, найдется ли у Джона время, чтобы меня покормить.

«...в нем около семи килограммов. Коричневато-бежевый, с грустными глазами. Наверное, из них текут слезы».

– Минутку, – сказал Джон в трубку. – Уже иду! – крикнул он в направлении двери. – Я предлагаю вознаграждение, – говорил он в трубку, направляясь к двери. – Он откликается на... – Джон распахнул дверь и чуть не выронил телефон, когда увидел Лиз, которая стояла на пороге и улыбалась. Он нащупал на телефоне кнопку отключения.

– Привет, Джон, – весело сказала Лиз.

– Ч-ч-что ты тут делаешь? – Джон хватал ртом воздух. Неделю назад он ни за что бы не поверил в это, но в данный момент Лиз была последним человеком, которого Джон хотел бы видеть.

– Мы же собирались поужинать, помнишь?

Гарфилд приподнялся. Кто-то сказал «ужин»?

И тут Джона осенило.

– Верно! Ужин! Конечно. Мы двое. Едим. Вместе, – запинался он.

Двое, конечно, хорошо, но три – это больше и поэтому лучше.

Лиз была поражена:

– Ты забыл?

Гарфилд тоже был поражен. Как можно забыть о такой вещи, как ужин?

Джон, который и в самом деле забыл, отчаянно пытался найти ответ.

– Конечно же, нет! Я просто был, хм, э-э-э, очень занят! Видишь ли, срочная работа. – Он попытался принять вид человека, обремененного «важной работой», из-за чего стал выглядеть так, как будто у него разыгралась морская болезнь. – Нет, хватит, – мрачно произнес он. Его плечи поникли: – Я не могу врать тебе. Я должен тебе кое в чем признаться.

Гарфилд наблюдал за ними со своего священного кресла, его глаза становились все круглее. Дамы и господа! Представляю Вам рубаху-парня, Джона Арбакла!

Лиз внимательно смотрела на Джона, ожидая, что тот снова заговорит.

Он сделал глубокий вдох:

– Ну, это не совсем признание. Скорее, констатация. То есть заявление. – Джон запинался, на его лбу стали проступать капли пота.

Глаза Лиз заблестели:

– Мне так нравится, когда ты такой.

– Какой? – нервно спросил Джон.

– Неловкий. Это так мило! – хихикнула она.

Поживи здесь с мое, и ты так насмотришься на его неловкость, что вовсе перестанешь обращать на нее внимание.

– Это была одна из причин, по которой я была влюблена в тебя в старших классах, – смущенно добавила она.

Джон не мог пошевелиться. Даже капли пота на его лбу больше не двигались.

– Ты была влюблена в меня?

Ты была влюблена в него? Никто не был влюблен в него. Это же так скучно. Давайте вернемся к обсуждению ужина?

– Да, – произнесла Лиз с милой улыбкой. – Я считала тебя по-настоящему милым, скромным и, ну, не знаю... Не таким, как все эти болваны, которые могли сказать что угодно, лишь бы я пришла на свидание.

Джон так и не закрыл рта: «Не могу в это поверить!»

И я тоже. Зачем тратить время на обсуждение прошлого, когда мы уже могли бы быть на полпути к ресторану?

– Я тоже был влюблен в тебя! – продолжил Джон, удивленно качая головой. – Я был так сильно влюблен в тебя. Но я думал, у меня нет шансов!

– Забавно, да? – неуверенно произнесла Лиз.

– Весело, – поддакнул Джон.

А я сейчас просто помру со смеху. Как насчет китайского ресторана?

На мгновенье воцарилась неловкая тишина, потом Лиз спросила:

– Так что это за признание, констатация и заявление? В чем дело?

– А, хм... э-э-э... м-да, – запинался Джон. – Ну... – Джон не мог произнести ни слова. Он не мог заставить себя рассказать ей об Оди. Не глядя Лиз в глаза, он сказал: – Я действительно забыл о нашем ужине.

Лиз немного поникла:

– А! Ну ладно. В смысле, если ты занят, я могу уйти.

– Но я рад, что ты здесь! Я бы ни за что не пропустил ужин, – запищал Джон, пытаясь придать своему голосу жизнерадостности. – Работу я могу и попозже сделать. Дай мне секунду – я возьму куртку.

Джон шмыгнул в гостиную, где увидел Гарфилда, сидящего на священном троне. Джон начал ходить туда-сюда, размышляя вслух:

– Что мне делать, Гарфилд? Всю свою жизнь я ждал этого свидания, но не могу же я притвориться, что Оди не потерялся, и как ни в чем не бывало гулять с Лиз!

Он взял свою куртку с дивана и стал рассеянно мять ее в руках:

– Оди! Что же я наделал?