Бакти засеменил к выходу, и посетители паба проводили его гадливыми взглядами. Когда за ним захлопнулась дверь, Гарри тихо ругнулся Мордредом и опрокинул вторую стопку. С минуту он сидел без движения, обводя рассеянным взглядом юных волшебниц за столиками, и вдруг, осенённый новой идеей, вскочил и побежал к выходу с криками:
— Бакти! Вернись! Дело есть…
Но чумазого мужичонки и след простыл, должно быть, он просто исчез в воздухе. Гарри стоял посреди улицы магического Лондона и мысленно проклинал тот день и час, когда в его жизни восемь лет назад появился этот во всех отношениях нечистоплотный шельмец, с которым его накрепко сковали цепи общих махинаций.
— Бактериус! — звал Гарри, но напрасно.
Мимо него протопали строем Обжиратели До Смерти с плакатами, горланя свою дурацкую песню, и у него мелькнула мысль их всех арестовать и посадить на сутки в обезьянник, чтобы знали, но ему было жаль времени. В принципе, они были безобидными мелкими хулиганами и ничего противозаконного не делали, разве что заборы иногда ломали по пьяни. Песенка была примитивная, всего из одной ноты, но очень въедливая.
— Это Волдеморт!
Это Волдеморт!
Научил нас в жизни делать
Всё наоборот!
«Щенки, — подумал Гарри, — на вас бы настоящего Волдеморта напустить». Подобные выходки молодёжи всегда бесили его, но официально прикопаться было не к чему, и ему оставалось лишь только ждать, пока они сломают забор — тогда их можно было привлечь за хулиганство. А Обжиратели орали дальше:
— Ой-ой-ой-ой-ой!
Ой-ой-ой-ой-ой!
Все заборы поломали,
Фу ты грех какой!
Солидные волшебники, проходящие по улице, презрительно отворачивались от шествия, поджав губы. Одна пожилая дама лет тридцати семи в чёрной мантии и кокетливой зелёной шляпе вполголоса высказала спотыкательное проклятие, и предводитель шествия зацепился ногой за ногу, чуть не упав в лужу. Его соратники отреагировали дружным гоготом и затянули третий куплет, который раздражал Гарри больше всего.
— Гарри Поттер гад!
Гарри Поттер гад!
Мы ему набили морду
Восемь раз подряд!
Это было ужасно обидно и к тому же неправда: морду ему набили только два раза. Один — в кабаке в четвёртом часу утра, когда он ничего уже не соображал от выпитого огневиски, а второй — когда он забыл дома волшебную палочку. Эх, поймать бы поэта…
— Сливочные пивососы, — беззвучно процедил Гарри и выхватил удостоверение аврора, но тут, как всегда, сработал закон подлости: из переулка на бешеной скорости вылетел чёрный седан, скрипнул тормозными колодками и встал прямо между ним и толпой неформалов, прочертив на асфальте две чёрные полосы. Из машины раздавалась клубная музыка с бухающими басами. Тинейджеры издевательски захохотали и все одновременно аппарировали Мерлин знает куда, и коллективный хлопок прозвучал как праздничный салют.
Пассажирская дверца приоткрылась, музыка стихла, и из полумрака тонировки на Гарри глянул ухмыляющийся блондин в зеркальных очках-авиаторах и с зачёсанными назад волосами.
— Прокатимся? — заговорщицки предложил он и подмигнул начальнику Аврората.
— Да пошёл ты! — рявкнул Гарри. — Я из-за тебя хулиганов упустил!
Блондин издевательски захохотал, хлопнул дверцей и врубил музыку на полную дурь, после чего резко сдал назад, развернулся и рванул с третьей передачи. Гарри выругался.
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, — сказал он, пытаясь справиться с гневом. Разозлившийся волшебник может натворить много лишнего, поэтому он всегда старался держать себя в руках. На малолетних оболтусов придётся пока забить, он это понимал. Сейчас ему был нужен Бактериус, и Гарри начал аппарировать по очереди во все пабы, которые знал, но шельмеца нигде не было. День прошёл впустую, Гарри устал и проголодался, посеял где-то библиотечную книгу и вернулся домой злой как чёрт. Аппарировать сил уже не было, поэтому он поднялся по крыльцу пешком, как магл.
Джинни встретила его в дверях. Вместо спортивных штанов и обвислой майки на ней было элегантное бархатное платье с драпировкой.
— Где был? — холодно спросила она.
— Пиво пил, — ответил Гарри. — Сливочное.
— Ты мне спагетти на уши не вешай! Я тебя не видела с часу ночи.
— Понимаешь…
— Не заливай мне про «понимаешь»! Я не маленькая и прекрасно знаю, чем ты с ней занимался.
— С кем с ней? — вытаращил глаза Гарри, изо всех сил изображая честность.
— С этой пучеглазой! Ты к ней бежишь по первому уханью. Хоть бы постыдился! Соседи про нас уже судачат.
— Ну Джинни, дорогая, это же просто моё животное.
— Не просто!
— Ты же знаешь…
— Я знаю одно, — перебила его Джинни. — Мой муж — извращенец.
С этими словами она шагнула в камин и исчезла. Гарри кинулся было за ней с криком: «Я всё объясню! Это не то, что ты думаешь!» — но потом плюнул на угли, повернулся и пошёл в кухню.
