— Занятная история, — произнес Клебанюк, — бойцы знают об аресте? — и кивнул с сторону бойцов-комендачей.
— Знают, — ответил полковник Строев.
— Н-да… ситуация. Документы и оружие при Вас?
— Нет, у Гройсмана, — ответил Микулич.
— Стасев, — позвал он бойца. Когда тот подошёл, — посмотри у этого, — он кивнул на Гройсмана, — документы товарищей командиров…
— Уже, — с улыбкой ответил тот, протягивая удостоверения и пистолеты.
Клебанюк заглянул в удостоверение, сверил номер пистолета и:
— Товарищ полковник Строев Владимир Иванович, — передал ему командирскую книжку и ТТ, — потом полуобернулся:
— Товарищ подполковник Микулич Лука Сидорович, — и так же передал ему удостоверение и личное оружие.
— Спасибо, — сначала сказал Строев, потом Микулич, Клебанюк покивал головой.
— Товарищи бойцы, — кликнул он «комендачей». Когда те подошли, — Вам надлежит сопроводить командира полка и начальника штаба в полк, будете их охранять от врагов. Стасев, — это уже к своим, — выдели пару человек, чтобы помогли, — он кивнул на «комендачей» и командиров, — догнать свое подразделение и не заблудились, кто потом полком командовать будет?
— Товарищ, — ни Строев ни Микулич не знали как обращаться к Клебанюку, поскольку тот не представился, а на его пятнистой форме звание определить было невозможно из-за отсутствия петлиц, спросил Строев, — а с ними что?
— А они останутся с нами. Будем прикрывать отход полка. Потом догоним, — ответил Андрей.
Гройсмана и Орензона отпустили. Вернее оставили. Клебанюк с бойцами их покинул по английски, не прощаясь. Командиры оставшись одни сначала не сговариваясь направились в ту сторону куда ушли их «пленители» чуть пройдя обнаружили аккуратно сложенные свои документы и личное оружие, два пистолета и запасные обоймы к ним.
Мы верили, что они, как истинные коммунисты совершат подвиг защищая свои идеалы. А дошедшие до нас лживые сплетни, что два командира иудейской наружности совершенно не сопротивляясь вышли к немецким солдатам и сдались в плен, те же не взирая на свою цивилизованную Европейскую культуру пристрелили жидов где то в канаве. Эти слухи так и остались непроверенной неправдой.
Александр Николаевич Говоров уже минут сорок внимательно слушал прошение летчик-инструктора сержанта РККА Ивана Владимировича Давыдина:
— Александр Николаевич, больше года дома не был…
— Нельзя.
— Мать отца повидаю и обратно…
— Нет.
— Родители старенькие…
— Не врите, Ваш отец моложе меня.
— От нашего городка аэродром недалеко…
— Стоп.
И вот они уже склонились над картой Франции в районе Ла-Манша.
— Вот здесь мой дом, а вот аэродром…
— Плин как бы получается, — терзался в сомнениях Говоров старший, — сейчас конец лета, — посмотрел на Давыдина, — где то здесь базируется немецкая эскадра JG-26 и они должны получить новенькие Фоккевульфы-190…
Вечером того же дня в семье русского эмигранта Давыдина Владимира Игоревича был праздничный ужин. Прибыл сын Иван, которого все уже считали сгинувшим на войне, а он вернулся.
К концу лета 1941 года эскадра JG-26 которая базировалась во Франции была перевооружена на новый самолет одноместный, одномоторный FW-190A. Он обладал прекрасной управляемостью на всем диапазоне скоростей, у него стоял двигатель воздушного охлаждения с расположением цилиндров по типу «звезда», вооружен 4 пулеметами и двумя 2 см пушками, а так же новым прицелом. Англичане появление нового немецкого самолета благополучно не заметили, вернее заметили, но считали его трофейным самолетом Кёртисс Р-36 Хок (Ястреб), американцем который на начало войны уже был устаревшим, но к началу боевых действий еще состоял на вооружении во Французских ВВС. Потом, чуть позже англичане поняли свою ошибку когда с ужасом начали замечать, что FW-190 лучше их основного истребителя «Супермарин Спитфайр MK V». В небе над Ла-Маншем вновь начало господствовать Люфтваффе. Новый немецкий самолет оказался настолько лучше английского, что те серьёзно подумывали над проведением спецоперации с угоном одного Фоккера для последующего изучения. Если на Западном фронте FW-190 проявлял себя превосходно и сражаясь в меньшинстве наносить ощутимый урон английским ВВС, то на Восточном… он уступал почти всем советским истребителям. Мощное вооружение FW-190 позволяло поразить цель с первого раза, второго зачастую совершить не получалось, а большущая скорость при пикировании давала возможность немецким летчикам сразу же убежать с поля боя. В общем на Восточном фронте основным так и остался «Мессершмитт BF-109».
На следующий день к переходу подходило два человека. Одного сразу опознали, это был Иван Давыдин, а вот вторым… оказался его отец Владимир Игоревич.
