— В авантюрах я участвовать отказываюсь и не допущу участие в сомнительных операциях подконтрольных мне воинских отрядов, — довольно резко заговорил он, и смягчив тон, — в случаи неудачи, помощи мне ждать просто неоткуда, потому окромя тех артиллеристов, что предоставлены Вам помочь ничем не могу, не имею права, — как бы оправдываясь сказал он.
— Да да, — облом в самом начале, — в таком случаи постараюсь обойдусь своими силами, пойду вносить изменения в план действий, честь имею, — коротко кивнул Валерий направился в расположение своего отряда, пройдя совсем немного:
— Валерий Александрович, — услышал он, оглянулся, — подождите, — его догонял сотник Бойченко.
— Да, я Вас слушаю Афанасий Демьянович.
— Я с Вами.
— В каком смысле, — не понял Валерий.
— Иду с Вами на штурм этого аула.
— А как же майор Губкин?
— Так он не мой командир, я здесь как бы сам по себе, направлен в помощь, к тому же у этого хлыща кишка тонка, надоел он мне, все время боится, хотя с виду человек как бы решительный, но только заговори с ним о наступлении, он сразу находит множество причин для отказа, не нравиться он мне, и я решил действовать с Вами за одно, ежели Вы не возражаете.
— Хм интересный Вы человек сотник Бойченко, в таком случаи прошу в мою палатку, обдумаем план действий, у Вас к стати сколько сабель?
— 63, и не совсем сабель, большая часть вооружена пиками.
— Отчего так?
— Казаки у меня в основном из небогатых станиц, где добыча получше, туда более опытные отправились.
— Ясно, в таком случаи у меня имеется для Ваших людей приятная новость, у меня иметься некоторый запас кавалерийских шашек, которые я смогу по сходной цене уступить, — улыбнулся Валерий, — с условием оплаты после взятия аула, другими словами — расчет трофеями.
— Посмотреть нужно, что за шашки Вы нам предлагаете, — стал сразу серьезным сотник, — с казаками посоветоваться.
— Так не проблема, пусть подходят в мой лагерь, там и потолкуем.
— Гриднев, Гриднев твою мать, — вдруг сначала громко сказал, а потом крикнул Афанасий, — ходь сюды, да живо.
К нам приблизился молодой казак.
— Скажи нашим, чтобы направлялись к палатке товарища командира, — сказал он, указывая на меня, — он обещал шашки показать, может кому приглянется.
Через пол часа, у моей палатки собрались все казаки, вертели в руках, доставшиеся нам из польских складов шашки, нахваливали и соглашались, что:
— Хороша шашка то, Василь ты посмотри какое железо доброе, Петро вон им брить бороду собрался.
— Да знатная шашка, — и уже тише чтобы не все слышали, — денег у меня нету.
— Так товарищ командир знает, что денег ни у кого нету, а сотник уговорил его, что после боя расчет будет с трофеев.
— Какой бой, какие трофеи, ты что этого труса Губкина не знаешь, будет здесь сиднем сидеть, ничего мы здесь не получим, только штаны протрем.
— Та нет же, этот командир спецназа не дарма сюда явился, он хочет завтра аул этот из пушек стрелять, а его хлопцы на штурм пойдут, вот когда сотник это услыхал, так и напросился в помощники к нему, добрый Афанасий Демянович у нас атаман знает, что денег ни у кого нет, а так хоть какой хабар будет. Да и дело стоящее, ты видел какие у них пушки? — по шесть стволов огромных, и еще две здоровенные, точно тебе говорю, разнесут они аул.
— Так, что делать то нужно, чтобы шашка эта у меня осталась, уж очень хорошая и в руке ладно сидит.
— Иди к писарю, он тебя запишет, там к бумаге палец нужно грязный приставлять, что мол согласен после боя расчет держать, аль вернуть обратно.
— Ага вернуть обратно, шыш, я об такой шашке всю жизнь мечтал, а ты отдать, сколько они за нее хотят то не знаешь?
— Откуда я знаю, аул вон какой большой, шашку точно выкупишь, не боись.
А в это время в командирской палатке Валерия:
— Смотри сюда Клебанюк, вот здесь, здесь и здесь будут наши корректировщики, пристрелку с пушки, потом шестистволка, пока первую перезаряжают — снова пушки, за ними вторая шестистволка, опять пушки и первая шестистволка, тебе ясно?
— Да, Вы хотите беспрерывным огнем на них еще и морально воздействовать?
— Молодец, правильно понял мой замысел, так вот, с минометов три пачки когда выстреляешь, сделаешь перерыв, когда они повылазят с нор, сделаешь еще один залп, по указанной схеме, и лишь после этого, — обернулся к казаку, — и только после сигнала, Бойченко, ты слышишь? После сигнала, что артиллерия стрелять больше не будет выдвигаешься вот сюда, атака — на добивание, когда они побегут или по моей команде.
— А как я узнаю, что артиллерия стрелять больше не будет?
— С тобой будет один из спецназа, Левченко, направить одного к сотнику.
— Так точно товарищ командир, — ответил Левченко.
— Этот Ваш чего, мысли читать умеет, — ехидно спросил казак, — и почему атака отсель? А не здесь? — не унимался сотник.
— Мысли он читать не умеет, но когда нужно будет, он поможет тебе услышать мой голос.
— Свят свят свят, — сделал совершенно круглые глаза сотник и как бы отстранившись, Афанасий демонстративно перекрестился, — чревовещатель.
Все заулыбались, Щепицин, чтобы не рассмеяться, прижал кулак к своим губам.
