Королю также привиделся страшный сон: он как будто видел убитого брата своего, Олава, который пропел ему:
Но Харальд Суровый был человеком не робкого десятка и плыл дальше, не обращая внимания на зловещие сны. Около Оркнейских островов к нему присоединился Тости, и вскоре корабли пристали к английским берегам. Войско высадилось в Кливленде; береговые жители или бежали, или безропотно покорялись при одном виде грозных пришельцев. Захватив богатую добычу, драккары поплыли в Скарборо, где встретил мужественный отпор со стороны жителей. Это не обескуражило ратников Харальда и Тости. Они взобрались на гору, находившуюся возле стен города, развели огромный костер и стали кидать горящие сучья на крыши домов. Огонь распространился со страшной быстротой, уничтожая одно за другим строения. Пользуясь общим смятением, викинги ворвались в город и после непродолжительной, но кровопролитной битвы, принудили его к сдаче.
Затем неприятель поплыл вверх по Гомберу и Оузу и высадился вблизи Йорка, но был встречен войском Моркара.
Тут Харальд развернул свое знамя, которое называлось «Опустошитель земель», и с песнею повел свои полки в бой.
Страшен и кровопролитен был этот бой, но непродолжителен: английское войско было разбито наголову и стало искать спасения за стенами Йорка, а «Опустошитель земель» был водружен с торжеством над городом. Изгнанный вождь всегда жалок, а успех врага всегда действует опьяняюще на трусов. Поэтому множество нортумбрийцев перешло на сторону Тости. Сознавая невозможность удержать в повиновении жителей, граф Моркар решил, что лучше удалиться с теми, кто остался верен королю и родине, а Йорк отворил ворота победоносному изменнику.
Получив известие о нашествии врага на север королевства, Гарольд двинул туда все войска, стоявшие на южном берегу для отражения Вильгельма Нормандского. Это было уже в сентябре, и прошло восемь месяцев с тех пор, как нормандец объявил свою дерзкую угрозу.
Сдача Йорка вызвала страх и уныние во всей стране; конунг и Тости были веселы и спокойны. «Много пройдет времени, – думали оба, – прежде чем Гарольд успеет переместиться с юга на север».
Лагерь викингов стоял у Стэнфордского моста, и наступил день, в который завоеватель решил войти с торжеством в покоренный Йорк. Корабли его стояли на реке по другую сторону города, и значительная часть дружины находилась на кораблях. День был очень жаркий; норвежцы, сбросив с себя кольчуги, веселились, мечтая о богатой добыче, которую они захватят в городе, смеялись над храбростью англичан и заранее грезили о красоте девушек, которых не могли защитить их отцы и братья. Вдруг между ними и городом поднялась густая пыль. Выше и выше клубилась она, подкатывалась ближе и ближе, а сквозь пыль блестели щиты и мечи.
– Что за рать идет к нам? – произнес с удивлением конунг.
