После того как Эдвин и Моркар отреклись от этелинга Эдгара, он остался совершенно беспомощным, один на один с победоносной армией Вильгельма. Проницательный архиепископ Стиганд сориентировался быстро и поспешил к Вильгельму в Уолнгфорд, чтобы заявить о своей лояльности. Оставшиеся руководители сопротивления подчинились Вильгельму «по необходимости» в Беркхемстеде850. После этого Вильгельм беспрепятственно проследовал в Лондон и на Рождество был коронован в Вестминстере851. Новый король принял заверения в покорности от других магнатов юго-западной Англии, построил замки на захваченных территориях, чтобы разместить в них нормандские гарнизоны, и назначил наместников, которые должны были править в завоеванной стране от его лица852. В марте 1067 года, после того как Англия, казалось, была окончательно покорена, Вильгельм отбыл в Нормандию с грузом награбленных сокровищ и в сопровождении тех представителей высшей англосаксонской знати, которые потенциально могли стать знаменем для недовольных; среди них были этелинг Эдгар, эрлы Эдвин и Моркар и архиепископы Стиганд и Эалдред[53] 853.
Хотя нормандское вторжение для нас является событием далекого прошлого, не следует недооценивать его роковые последствия854. Дело не только в насилии, убийствах и грабежах, считавшихся в то время непременной принадлежностью войны, хотя, судя по епитимьям, которые были наложены на воинов герцога по распоряжению римского папы в 1070 году855, нормандцы немало в них преуспели. Прежние завоеватели — датчане или норвежцы — говорили на понятном англосаксам языке и действовали согласно понятным им принципам. Новые захватчики разговаривали на языке, который мало кто в Англии мог разобрать856, и многие их обычаи казались странными. Они опустошили посевные земли в самом сердце Англии — от Кента до Гемпшира, а затем принялись обирать церкви857, захватывать обширные угодья858 и сносить дома, чтобы построить замки859. В современной Великобритании разве что жители Нормандских островов могут до конца осознать, чем были события 1066 года[54].
Действия нормандцев вызывали у англосаксов разочарование, возмущение и ненависть, которые перерастали постепенно в неприкрытое противодействие. Сопротивление набирало силу, пока Вильгельм был в Нормандии; в течение 1067 года во многих областях готовились мятежи. В каком-то смысле ситуация этому благоприятствовала, поскольку нормандцы к тому моменту контролировали только юго восточную оконечность острова. Внезапное и полное поражение ошеломило англосаксов и на какое-то время парализовало их волю860. Их признанные предводители и лучшие воины остались на полях кровавых сражений — у Фулфорда, Стемфорд Бридж и Гастингса861. Однако затишье было временным. Англосаксы вскоре оправились от потрясения, и их желание дать врагам отпор вылилось в военное противоборство.
Для семейства Гарольда поражение при Гастингсе стало особенно жестоким ударом. Все старшие мужчины погибли, а сыновья и наследники Гарольда были столь же юны и неопытны, как этелинг Эдгар. Оказавшись перед необходимостью выбирать между этими мальчиками, большинство влиятельных магнатов, естественно, отдали предпочтение потомку династии Альфреда. Лишившись политического влияния и военной мощи, родичи Гарольда вынуждены были бежать от наступающей армии Вильгельма и искать убежища в своих владениях на юго-западе Англии. Все блистательные надежды, с которых начинался для них этот год, обратились в прах прежде, чем он закончился, но они были наследниками Гарольда и собирались сделать все возможное, чтобы вернуть себе прежнее положение. Кроме того, они располагали достаточными ресурсами, чтобы это осуществить. Судя по тому, что Гюта предлагала меру золота, весом равную весу тела ее сына, за возможность забрать его и похоронить, семейство Гарольда в тот момент отнюдь не бедствовало.
