Но возможно и другое объяснение действий Тости. Когда он ездил в Рим в 1061 году, среди его спутников присутствовал молодой человек по имени Госпатрик, родич короля Эдуарда. Почти наверняка это был Госпатрик, сын Малдреда, внук короля Этельреда и двоюродный брат короля Малькольма[37], который позднее, при Вильгельме, стал эрлом Нортумбрии474. В «Жизнеописании короля Эдуарда»475 (составленном, как уже говорилось, по повелению сестры Тости, королевы Эдит) рассказывается, что на обратном пути на эрла и его людей напали разбойники, и Госпатрик помог своему повелителю бежать, выказав немалую доблесть и верность. Этот молодой воин, сопровождавший Тости, скорее всего, был его хускерлом и, судя по всему, близким соратником. Если так, то естественным желанием Тости было отблагодарить Госпатрика, обеспечив ему достойное положение в своей провинции.
Госпатрик, сын Малдреда, был потомком по женской линии Вальтеофа, элдормена Нортумбрии, потомка древнего рода нортумбрийских эрлов[38], и, вероятно, в стремлении устроить его судьбу Тости решил нанести удар по представителям старшей ветви династии. Госпатрик, сын Ухтреда, владелец Аллердейла, был старшим в этом роду. Гамал и Ульф, убитые в Йорке, имели с ним тесные связи. Ульф, сын Долфина, с вероятностью мог быть внуком Торфинна Мак-Гора476, которому Госпатрик, сын Ухтреда, даровал земли в Аллердейле еще во времена эрла Сиварда477, а Гамал — внуком человека с тем же именем, упомянутого в завещании Госпатрика. Известно также, что Орм, подаривший солнечные часы церкви в Киркдейле (и, предположительно, отец Гамала) был женат на Этельтрют, племяннице Госпатрика, сына Ухтреда.
Независимо от того, какими мотивами руководствовался Тости, его действия, безусловно, оттолкнули от него родичей, соратников и приближенных Госпатрика из Аллердейла. Тем не менее не их недовольство стало главной причиной бунта 1065 года, хотя мятежники ссылались на совершенные эрлом убийства в оправдание своих действий478. Известные нам предводители мятежа — Гамелбеарн, Дунстан, сын Этельнота, и Глуниарн, сын Хеардвульфа, — были йоркширскими тэнами и не имели непосредственного отношения к убитому Госпатрику, чьи владения лежали к северу от реки Тис. Их также не очень интересовали распри между потомками элдормена Вальтеофа. Зато тэнов весьма заботило собственное благополучие, которое зижделось на доходах с обширных владений в центральных областях Йоркшира (в Книге Страшного Суда перечислены их угодья, располагавшиеся в Западном Райдинге, в том числе поместье в Темпл Ньюшем, которое Дунстан и Глуниарн держали совместно; помимо этого у тэнов были дома в самом Йорке479).
Иоанн Вустерский называет наиболее вероятную причину, толкнувшую этих людей к мятежу, когда пишет об огромной подати, которую Тости «незаконно потребовал от всех жителей Нортумбрии»480. Автор «Жизнеописания короля Эдуарда», в целом симпатизирующий Тости, признает, что тот «угнетал нортумбрийцев, возложив на них тяжкое ярмо своего правления»481; возможно, это тоже отсылка к установленной эрлом подати. По-видимому, подать в северных скирах собирали на более льготных условиях, чем в других частях Англии482; Тости попытался привести местную практику в соответствие с тем, что он знал по другим провинциям, — и совершил ошибку. Какие именно новшества он ввел, мы, к сожалению, не знаем, но косвенным подтверждением того, что именно здесь кроется причина бунта, служит участие в нем множества небогатых и не очень знатных тэнов, которые наверняка пострадали от этих перемен. В рукописи «С» Англосаксонской хроники говорится, что против Тости взбунтовались «все тэны Йоркшира» и что «никто из нортумбрийцев не стал поддерживать его». В рукописи «D» утверждается, что восстали «все тэны Йоркшира и Нортумберленда»483. В отличие от двух предыдущих конфликтов, зачинщиками которых были эрлы (Годвине и Эльфгар), этот бунт возглавляли малоизвестные люди.
Причины, заставившие Тости увеличить размер подати, понятны: тем самым он увеличивал общий объем поступлений в пользу короля, треть от которых причиталась эрлу. Тости нужно было пополнить свою казну, поскольку поход в Уэльс и меры по укреплению порядка потребовали больших расходов. Эрл, конечно, понимал, что его действия вызовут недовольство у подданных, но считал свое положение достаточно прочным, чтобы рискнуть. Его жесткое вмешательство в распри местной знати, вероятно, уменьшило общее брожение в провинции; сознание того, что он избавился от угрозы со стороны Уэльса и Шотландии, а также от потенциальных бунтовщиков из числа местных магнатов, по-видимому, породило у Тости ложное чувство безопасности.
