Гарольд, последний король англосаксов полностью

В ноябре 1065 года здоровье короля Эдуарда стало ухудшаться. В Книге Страшного Суда зафиксировано распоряжение короля по поводу земельной тяжбы, вынесенное в конце 1065 года⁵⁰⁶; оно должно было быть объявлено на рождественском собрании двора, но так и не вступило в действие из-за болезни и скорой смерти Эдуарда. Гарольд, которого Иоанн Вустерский называет sub régulas, а Вильгельм из Пуатье характеризует как «второе лицо в королевстве после короля», все больше брал бразды правления в свои руки. Одновременно перед ним возникла дилемма. Этелинг Эдгар, законный наследник по крови, был еще слишком юн и неопытен, чтобы взять на себя государственные дела, особенно при угрозе военного вторжения. Вильгельм Нормандский к тому времени разрешил все свои проблемы в Северной Франции и, избавившись от соперников на континенте, собирался силой проложить себе путь на английский трон. После недавнего визита в Нормандию Гарольд слишком хорошо об этом знал. Тости, находившийся в изгнании во Фландрии, наверняка готовился к тому, чтобы, по примеру отца, попытаться вернуться себе прежнее положение. В «Жизнеописании короля Эдуарда» говорится о том, что граф Балдуин предоставил в его распоряжение отряд фламандских рыцарей⁵⁰⁸. Гарольд не представлял себе, насколько надежными соратниками окажутся эрлы Эдвин и Моркар, когда нависшие над королевством опасности станут реальностью. Пока он размышлял над возникшими проблемами, новый 1066 год неуклонно приближался, а силы короля Эдуарда таяли.

Вероятно, именно тогда Гарольд пришел к окончательному выводу, что трудная ситуация, в которой оказался он сам и все королевство, требует радикального решения. Для того чтобы отстоять королевство и собственные позиции, Гарольду необходимо было сосредоточить в своих руках власть, богатство и влияние, ассоциирующиеся с королевским достоинством. Он мог достичь этого, исполняя при новом короле Эдгаре ту же роль, какую он исполнял при короле Эдуарде, то есть выступать как главная реальная сила за троном. Но в этом случае противники Гарольда также обладали полной свободой действий и могли в свою очередь давать советы юному королю. С момента появления Эдгара при дворе в 1057 году у Гарольда было достаточно времени, чтобы познакомиться с ним ближе, и он, возможно, уже разглядел в нем некие признаки слабохарактерности. Дальнейшая история жизни Эдгара, которого швыряло из стороны в сторону при каждом новом повороте событий, как кажется, подтверждает этот вывод, хотя не исключено, что подобные метания были неизбежны в те смутные времена. Если Гарольду придется находиться при войске (а скорее всего, так оно и будет), другие смогут подорвать его авторитет в глазах короля и ослабить его позиции. Очевидный выход из создавшегося положения состоял в том, что Гарольд должен сам стать королем и пользоваться властью открыто. Безусловно, это была смелая идея. Насколько мы знаем, Гарольд стал первым и единственным из представителей англосаксонской знати, кто решился претендовать на королевскую корону. Не было случая (если не считать датчан — Кнута и его сыновей), чтобы в Англии правил король не из династии Альфреда.

Именно тогда, по всей видимости, Гарольд стал всерьез готовить почву для своего вступления на трон. Многое предстояло сделать, чтобы его замысел воплотился в жизнь. Для того чтобы стать королем, он должен был убедить всех, что его кандидатура предпочтительней, чем кандидатура законного наследника, этелинга Эдгара. Верность братьев, Леофвине и Гюрта, которые продолжали поддерживать его даже после изгнания Тости, не вызывала у Гарольда сомнений. Во всей Англии только эрлы Эдвин и Моркар обладали достаточной военной силой, чтобы отстаивать притязания юного этелинга в противоборстве с Гарольдом. В этом случае в неизбежно вспыхнула бы междоусобная война между сторонниками Гарольда и сторонниками Эдгара, при том что Вильгельм Нормандский только и ждет момента, чтобы вмешаться и захватить власть. Мы уже не раз говорили, что перспектива междоусобной войны не устраивала никого в Англии, поэтому Гарольду следовало хорошенько подумать над тем, как обеспечить себе поддержку знати и как убедить северных эрлов встать на его сторону. У него, очевидно, имелась возможность осуществить свои планы на рождественском собрании двора в Лондоне.