Гарпии визжат полностью

Жутковатая картина, но и уморительная. Бианка сама не заметила, как присоединила свою горькую ноту к чистосердечно-радостному смеху Марципарины и Лулу. А тот лавиноподобный хохот драконов, который раздался будто бы в ответ, наверное, был способен расколоть всё огромное дворцовое помещение. Бианке показалось, или дальние стены парадного зала действительно пошли трещинами?

Слово «подвиг» звучит громко. Но из иной героической песни его не выбросишь. А песни про разведчиков — героические все. Любовных да лирических среди них нет. И шуточных нет, хотя добрую шутку разведчики любят. От чего бы не посмеяться, да хоть бы и на тему подвига.

Таковы вот подвиги у Кэнэкты — обхохочешься. А всё же по-другому их не назовёшь. Вся жизнь, отданная разведке — это подвиг.

Между прочим во славу родительскую, ведь Эрнестина занимает в разведке наследственный пост. И к известному драконьему признанию, ведь не зря возглавляемая ею служба в древних официальных документах названа чуть ли не драконочеловеческой. Пусть даже ныне от драконьей стороны в неё введён один дишь Бларп Эйуой.

Ну а в чём основная суть подвига разведчика? В сохранении. Что-то, чему должно спастись, не отдать врагу. Ну, и своих людей вовремя вызволить. Да и просто своё дело.

Разные бывают периоды. Иной раз понимаешь, что вся твоя разведка, все разветвлённые сети информаторов, все добытые ими сведения — лишь балласт, никому не нужный, а то и вредоносный.

Поневоле поймешь, когда садишься писать донесение человеку, о котором почти наверняка знаешь: он завербован. Да, нет доказательств, но всё его поведение так и кричит о противоестественной любви к мертвецам, о недовольстве по поводу лучших твоих успехов и бесстыдном злорапдстве в связи с неудачами.

Разоблачить его? Но и тут засада: кому ты напишешь рапорт? Его начальству, которое точно такое же самое? И что после такого демарша останется от тебя, от твоих людей, да и от налаженного тобой дела?

И остаётся единственное пользоваться навыками своего ремесла. Невозмутимо актёрствовать в надежде на более благоприятную ситуацию, а то и новые времена.

Сохраняться и людей сохранять вопреки всему. Это ли не подвиг?

Для своего жизненного подвига Кэнэкта нашла приемлемую форму, позволяющую делать своё дело сравнительно честно, но без особенного надрыва. Многое было в её компетенции. По сути, главное из того, что представлялось ей важным.

Важно противостоять мертвецам? Она это делала. Мешала, как могла, хитрым мертвецким козням, по собственной инициативе держала за горло самих душителей. Вывела и спасла из цанцкой ловушки Лулу Марципарину Бианку. Легко пресекала в дружественном Эузе порте Адовадаи попытки вербовать матросов для военно-морских диверсий. Отобрала у мертвецов контроль над пиратами в море Ксеркса. Уже немало.

А совсем недавно предотвратила серьёзную диверсию мертвецов против пиратского флота, правда, ценой крупных разрушений и человеческих жертв в городе Саламине. Морские разбойники практически не пострадали, а вот скупщики барахла, торговцы разбойным товаром, увеселители «добрых людей» — все они в лучшем случае понесли разорительные убытки, а в худшем — навеки сгинули. Разумеется, их по-своему жаль, тоже ведь люди. Но и не сказать, что Кэнэкта раскаивается — отводила-то чужой удар от своих. Да и не знала сути удара.

Но диверсии диверсиями, в подвиге разведчицы их места будто заранее зарезервированы, как и места всех прочих поражений и побед. Есть враг, есть ты, есть обмен ударами в общей игре. В равной игре невозможно побеждать постоянно. Что-то смогла, что-то не сумела — дела житейские. Истинными катастрофами для разведчицы могут стать совсем иные события.

Например, смена царя в твоём собственном царстве.

.

Был Ксандр III, стал Ван с-Йела VI. Это ведь не просто имена, это политические линии. Для главной же разведчицы Ярала это и режимы её деятельности, и — что намого серьёзнее — основные цели, за выполнение которых ей предстоит отчитываться.

При старом Ксандре Кэнэкту не очень-то устраивал жёсткий режим: с секретностью случился явный перебор. А вот Ван с-Йела — тот царь, который пришёл задать вовсе неприемлемые цели.

Царь Ксандр не столько любил драконов, сколько ненавидел мертвецов, поскольку же и драконы к мёртвым относились аналогично, ничего не имел против союза. Иное дело царь Ван. Этот мертвецов уважает превыше живых людей, зато драконов ненавидит.

Судя по присланному в Ярал манифесту, дело обстоит именно так. Расторгнуть все договоры с драконами… Прекратить отношения… Выслать из Ярала всех, кто является драконом в том или ином смысле…

А ведь в том или ином смысле этот манифест направлен против Кэнэкты и всего её жизненного дела. И не важно, что родственников-драконов у неё нет. Есть разведка, которая… Ой, да что там говорить!

— Новый царь не боится, что в Эузу вломятся мертвецы? — спросил Дулдокравн.

— Не только не боится. Он их и пригласит… — начала Кэнэкта, да прикусила язык. Нечего!