– Кира, ни одна, ни две, ни даже тысяча мух не убедят меня в том, что удобрения у нас под ногами – это вкусно. История – не период с такого-то по такое, не век правления очередного царька. История – это память народа. Весь период его жизни, а не короткий срок. Надеюсь, ты поймешь разницу.
Девушка открыла рот, чтобы возразить, нахмурилась сильнее и промолчала. Почуяв, что оборона ослабла, Олаф закинул руку, чтобы обнять задумавшуюся даму, но наткнулся на взгляд дракошки и как-то резко пошел на попятную.
Пользуясь тем, что Эрг сосредоточенно медитирует, глядя в огонь, я нацелилась вилкой на ароматный кусочек мяса в его оставленной без контроля тарелке, когда волосы взметнулись от холодного порыва, огонь костра припал к земле, а со стороны домика раздался дикий истошный вопль.
– У меня так телок визжал, когда его волки в сарае рвали, – шепотом признался Ян.
– Не-е… Больше похоже на привидение, – авторитетно заявила Жетон.
В ответ на это загрохотали цепи, послышался лязг металла, и вопль повторился.
Эрг медленно поднялся со своего места:
– Пойду проверю.
– Стой! – вскочила я следом. – Как говаривала моя бабушка, лучше шарахнуть заклятием, прислушаться и еще разок шарахнуть, чем светить фонариком и вежливо спрашивать «Хто тут?».
Ярко-зеленые глаза дракона в задумчивости уставились на мое обеспокоенное лицо.
– А я-то все гадал, в кого ты такая уродилась…
Я притопнула ногой, напряженно вглядываясь в окружающую нас темноту.
– А тебе не кажется, что сейчас не самое благоприятное время обсуждать мою дурную родословную, – зашипела, подавляя липкое чувство страха, сковавшее внутренности.
Вопль повторился – значительно ближе к нашему костру и еще более пугающе. Группа подобралась, вскочила со своих мест, окружила себя щитами и встала по принципу: слабые внутрь круга.
Не желая чувствовать себя аперитивом к главному блюду, я взлетела и зависла, используя широкую спину декана в качестве препятствия. Пусть неизвестная зверюга жрет дракона, глядишь, подавится или отравится. Заметив маневр, Кьяри обернулся и хмыкнул.
– Смотрю, смелости вам не занимать, – язвительно выпалил он.
– Я слабая и беззащитная женщина!
– Только не часто об этом вспоминаете, – буркнуло это чешуйчатое недоразумение и сделало шаг вперед.
У меня было два варианта: остаться в кругу теплого света, даваемого костром, или продолжить отравлять существование господина Эрга Гая Кьяри, и я, естественно, выбрала промежуточный вариант. Взлетев так, чтобы держать в поле зрения и великанскую фигуру, и дрожащих от смеси возбуждения и страха студентов, я нагнетала атмосферу:
– Нас сожрет неизвестный зверь. Наши глаза выклюют птицы. Падальщики будут пировать над костями. Мухи отложат под кожу личинки…
– Марсия!
Вы умеете орать шепотом? А Кьяри умел.
Я-то заткнулась, но семя паники уже было посеяно. Из кучных рядов моей группы послышался чей-то всхлип, перепуганные студенты начали оглядываться, и только зверолюд таинственно кривил губы, но держался как мог, подыгрывая мне. Хороший лис. Одобряю.
А вот дракон плохой. Очень-очень. Все веселье госпоже гарпии портит.
Нет чтобы паниковать вместе с коллективом, он прет в темноту с таким видом, словно на этом поле нет зверя страшнее, чем он, декан отделения темных искусств.
И таки да, нет. В чем я смогла убедиться пару мгновений спустя. Эрг сделал невероятно быстрое движение рукой, и темнота в радиусе километра взорвалась от сотни слепящих огоньков. Быстрый перекат по остывшей за вечер земле, прыжок через широкий арык, рывок до цели – и Кьяри завис над темным сгустком, притаившимся в траве.
Тот заворочался, перекатился, откидывая полу черного плаща.
– Эрг! – возрадовался глава безопасности, вытирая рукавом кровь из разбитой губы. – Дружище, спасай!
Кьяри опешил, я ограничилась самодовольной улыбкой, ветерок радостно прогромыхал костями, Гамод истерически заржал.
Григорович тихо, с чувством ругался, буравя меня злым взглядом.
– Не поняла, – нахмурилась я. – А где благодарность за романтическую прогулку по граблям?
– Гарпия, – с чувством выдохнул лежащий в позе «звезда» мужчина.
– Что-что?
– Говорю, спасибо великое. Др-р-ракона тебе в мужья!
Мы с Кьяри поперхнулись, глянули друг на друга и синхронно выдали охраняющий жест.
– Лучше бы руку подали, – буркнул Григорович, кряхтя, стеная, но восставая из неглубокой ямы типа высохшей лужи.
Видок у него был не ахти: губа разбита, на лбу раздувается шишка, полученная от приветливых объятий граблей, старательно разложенных мной; черный плащ испачкан и местами изорван; самомнение подорвано.
Любо-дорого посмотреть!
– Ты ведь знала, кто к нам пожаловал? – тихо уточнил Эрг, подходя ближе.
– А как же, – важно кивнула я. – Сигналку на сторожку повесила, ну и по мелочи защитилась: грабли по периметру разложила… Магию-то и учуять могли, а народный инвентарь – нет. – Я хлопнула себя по лбу. – Ах да, еще капкан.
Григорович, остервенело пинающий грабли, вздрогнул и обернулся.
– Женщина, я тебя боюсь.
– И правильно делаешь! – «успокоила» я.
