– Он был у меня старшим в бригаде Б. Он работал в ночную смену. Он был детективом третьего класса, так что командовал за меня во время моего отсутствия, а такое бывало частенько. В принципе я был вольным стрелком, но обычно работал в дневную смену, в бригаде А.
– Вы не помните, говорили ли вы детективу Босху: «Нам надо взять этого парня», или что-нибудь в этом роде?
– Специально не говорил. Хотя такого рода слова я говорил на совещаниях группы, и он там присутствовал. Но ведь это же и было нашей целью, и ничего плохого я здесь не вижу. Мы должны были взять этого парня. Будет похожая ситуация – я скажу это снова.
Босху показалось, что Ллойд старается ему отплатить за то, что он испортил ему представление и закрыл дело без него. Похоже, его слова объяснялись не столько врожденной глупостью, сколько откровенной злобой.
– Он гадит мне за то, что это не он застрелил Черча, – наклонившись к Белку, прошептал Босх.
В ответ Белк приложил палец к губам, подавая Гарри знак помолчать, и снова начал писать.
– Вы когда-нибудь слышали об отделе поведенческой науки ФБР? – спросила Чандлер.
– Да, слышал.
– И чем они занимаются?
– Среди прочих вещей они изучают серийных убийц. Составляют психологические портреты, психологические портреты жертв, дают советы и так далее.
– У вас было одиннадцать убийств. И какой же совет вам дал отдел поведенческой науки?
– Никакого.
– А почему? Они что, не смогли ничего ответить?
– Нет, мы к ним не обращались.
– Ах вот как! И почему же вы к ним не обращались?
– Ну, видите ли, мэм, мы полагали, что сами с этим справимся. Мы сами разработали эти портреты и не считали, что ФБР может нам особенно помочь. Нам помогал судебный психолог, доктор Локке из Университета Южной Калифорнии, он раньше был консультантом ФБР по сексуальным преступлениям. Мы воспользовались его опытом, и еще ему помогал штатный психиатр управления. Мы считали, что в этом плане у нас все в порядке.
– А ФБР предлагало вам свою помощь?
Ллойд заколебался. Кажется, он наконец понял, куда она клонит.
– Ну, гм, да, кто-то звонил оттуда, когда дело получило широкий резонанс в прессе. Они хотели принять участие. Я сказал, что у нас все хорошо и помощь не нужна.
– А сейчас вы сожалеете об этом решении?
– Нет. Я не думаю, чтобы ФБР сработало лучше нас. Обычно они участвуют в тех делах, которые ведут небольшие управления, или в делах, которые вызвали громкий отклик прессы.
– А вы не думали о том, насколько это правильно и справедливо?
– Что?
– Я имею в виду такой вот узковедомственный подход – так, кажется, это называется. Вы ведь не хотели, чтобы ФБР пришло и захватило бразды правления, верно?
– Да нет же! Как я уже сказал, мы и без них прекрасно справлялись.
– Верно ли, что ПУЛА и ФБР издавна относятся друг к другу с завистью и подозрением, в результате чего эти два ведомства редко общаются или работают вместе?
– Нет, я в это не верю.
Верит он в это или нет, не имело особого значения. Босх понимал, что в глазах присяжных Чандлер сейчас набрала очки. Единственное, что имело значение, – верят ли в это
– Значит, ваша спецгруппа составила портрет подозреваемого, это верно?
– Да. По-моему, я об этом уже упоминал.
Тогда Чандлер спросила у судьи Кейеса, может ли она ознакомить свидетеля с документом, который со стороны истца является вещественным доказательством номер 1А. Она отдала бумагу секретарю, которая подала ее Ллойду.
– Что это, лейтенант?
– Это фоторобот и психологический портрет подозреваемого, который мы составили, кажется, после седьмого убийства.
– А каким же образом вы составили этот фоторобот?
– Между седьмой и восьмой жертвами был случай, когда намеченная жертва сумела спастись. Она убежала от этого человека и вызвала полицию. Работая с этой пострадавшей, мы и составили его примерный портрет.
– Хорошо. Вы знакомы с внешностью Нормана Черча?
– Не очень хорошо. Я видел его только после смерти.
Чандлер снова спросила разрешения у судьи и передала Ллойду доказательство номер 2А – несколько фотографий Нормана Черча, скрепленных вместе на одном куске картона. Свидетелю она предоставила несколько секунд для того, чтобы он с ними ознакомился.
– Вы наблюдаете какое-нибудь сходство между примерным портретом и фотографиями мистера Черча?
– Как известно, убийца умел изменять свой облик, а наша свидетельница – жертва, которая убежала, – была наркоманкой. Она порноактриса. Она ненадежна как свидетель.
– Ваша честь, можете ли вы дать распоряжение свидетелю, чтобы он отвечал на заданные ему вопросы?
Судья так и поступил.
– Нет, – сказал Ллойд, склонив голову после внушения. – Сходства здесь нет.
– Хорошо, – сказала Чандлер, – вернемся тогда к психологическому портрету, который у вас есть. Откуда он взялся?
– В основном его разрабатывали доктор Локке из Университета Южной Калифорнии и доктор Шейфер, штатный психиатр. Думаю, перед тем, как его составить, они консультировались с кем-то еще.
– Вы можете прочитать вот этот первый параграф?
