Третий помощник приносит мне большую пилу. Мы вместе с ним находим центр ящика и вскоре распиливаем его пополам — да, мы распиливаем пополам и женщину тоже!
Вы заметили, что ящик был пустой. На самом деле вы даже видели, как этот ящик создавался, но все равно, на тот случай, если вы думаете, что здесь какое-то надувательство, мои помощники разъединяют половинки ящика.
Вот они — и вы видите пустоту между двумя половинками. Женщина в ящике разрезана пополам, она кивает своим ногам, и они подергиваются в ответ, хотя их единство и было нарушено пилой.
Мои помощники-мужчины теперь сдвигают половинки ящика вместе, и моя помощница вскоре вылезает из него — совершенно невредимой. Кажется, ей ничуть не повредило это приключение.
Секрет на самом деле состоит из двух секретов. Невинно выглядящий стол, на который вы смотрите, кажется, имеет самую обычную столешницу, но если вы поглядите на него с более близкого расстояния, то увидите тонкую линию, нарисованную на ней светлой краской. Ваши глаза фокусируются на этой тонкой линии, и поэтому вы не замечаете настоящей толщины остальной части стола, которая на самом деле равна толщине тела девушки, что приводит нас ко второму секрету. В этом столе спрятана вторая девушка, которая, пока на столе сооружался ящик, просунула ноги через нижнюю панель ящика, а когда моя ассистентка вступила в ящик, она положила ноги на края выреза вместо нее. Когда две половинки ящика слегка разъединили, ее ноги продвинулись не слишком намного вперед, просто скользнули чуть-чуть по столешнице. И все это время она вполне могла ими шевелить.
В другой половинке распиленного ящика находилась первая девушка целиком, та самая, которая вступила в него. Сделав это, она подогнула ноги коленями к груди и таким образом вместилась в оставшееся ей место. Так что ее половинку можно было двигать по столу как угодно — на любое расстояние от другой половинки.
Вы были совершенно околдованы зрелищем ее ног, шевелящихся в ответ на помахивание отделенной от них головы, не так ли? Но теперь вы знаете, что они вовсе не были ее ногами!
Когда болт ввинчивали в гайку и она вплотную подходила к головке болта, стержень болта вворачивался в трубку. Все приспособление должно было быть достаточно коротким, чтобы могло легко входить в промежуток между двумя железными прутьями, которые надо было разогнуть. Когда гайка поворачивалась ключом, головка болта вращалась в одном направлении, а гайка — в другом. При этом возникала большая сила.
Подобный же трюк Гудини проделывал и с пианино, которое в этом случае заменяло ящик. Выбираясь из корпуса пианино, куда Гарри сажали в наручниках, кандалах, смирительной рубашке и заколачивали крышку пианино гвоздями прямо на сцене, он был готов выйти наружу еще до того, как добровольные ассистенты из публики успевали вогнать последний гвоздь. Расправившись с цепями и рубашкой, Гарри начинал собирать устройство из стальных клиньев Т-образной формы со специальным вращающимся бруском — распоркой. Поворачивая это устройство, Гудини снимал крышку корпуса независимо от длины гвоздей и крепости дерева. А потом Гарри под грохот оркестра приколачивал крышку обратно, уже не очень заботясь об аккуратности.
Стянутый стальными обручами ящик, судя по записям Гудини, опубликованным Уолтером Гибсоном, не представлял трудностей, связанных с манипуляциями по освобождению из него: «Опоясанный проволокой или стальными обручами, при этом полосы стали наложены на скобы с одной доской-затычкой, которая внешне не отличается от других, хотя она и фальшивая». Стальные обручи, опоясывающие ящик, хорошо скрывали эту фальшивую доску.
Плотники натягивали стальные полоски вокруг ящика, прибивая их очень короткими крюками, которые Гудини мог легко ослабить, потянув за доску с секретом, которая вставлялась загодя, пока ящик находился в распоряжении Гудини перед выступлением. Ящик не должен был попадать в руки плотников, желавших разгадать способ работы артиста после его выступления, и Гудини никогда не предоставлял им такой возможности, пока он сам и его ассистент не заменяли фальшивую панель на первоначальную и не вставляли крюки стандартной длины.
После окончания представления ящик опять водружался в фойе с прикрепленным к нему ярлыком: «Это ящик, из которого всемирно известный актер Гудини, Король наручников, способный освободиться откуда угодно, выходит в Палас-театре».
Когда пошли слухи, что Гудини открывает корпус с помощью секретной рогатины, артист предложил закрыть ящик специально изготовленным кожухом. Теперь внимание зрителей было приковано к кожуху. Ящик же осматривался бегло, проверяющие убеждались, что кожух прочный и плотно прилегает к нему, никому и невдомек было, что в нем могли иметься дверцы и панели с секретом. Зрители напрасно тратили время: никакого секрета в кожухе они не обнаруживали.
