В декабре Гарри Дэй сумел подписать для Гудини выгодные контракты, но тот слишком тосковал, чтобы работать. Они с Бесс на месяц отправились в Монте-Карло. Бесс надеялась, что Гарри немного забудется, и впервые не ворчала, видя, как он сорит деньгами. Однако даже азартные игры не влекли его. В первый вечер в Монте-Карло он выиграл тысячу пятьсот франков, но так и остался мрачным и подавленным. Лишь на другой день после посещения могил самоубийц в Монте-Карло настроение у него немного поднялось. Гарри сделал подробные заметки и описал могилу, в которой была похоронена супружеская пара, совершившая совместное самоубийство.
К началу нового года виски его поседели. Бесс считала, что так он выглядит более солидно, и Гудини был полностью с ней согласен. Он пошел к фотографу и снялся несколько раз.
Наступивший 1914 год принес с собой большие перемены, которые нарушили прежнюю размеренную жизнь. Когда войска германского кайзера двинулись на Бельгию, весь ритм жизни планеты, казалось, ускорился. И теперь и иллюзионисту надо было действовать быстро: публика не считала возможным ждать по полтора часа, пока скрытый занавесками Гудини выберется на волю. Зрители становились нетерпеливыми. Трудные и длинные номера, такие, как манипуляции с мокрыми простынями, уже не годились для сцены. Однако у Гарри были в запасе и более эффектные трюки. Один журналист как-то назвал его «человеком, проходящим сквозь стены». В новом сезоне Гудини задумал выполнить именно этот номер. Или, во всяком случае, нечто очень похожее.
Смерть матери сильно изменила характер Гарри Гудини. В апреле 1914 года в Эдинбурге он отметил свое сорокалетие, очень горюя, что его дорогой матушки больше нет с ним. До того черного летнего дня, когда он, вбежав в дом, увидел свою мать в гробу, Гарри, по сути дела, оставался мальчишкой. Теперь он превратился в надменного и одновременно сентиментального себялюбца. Изменилось его отношение к коллегам: он больше не боялся, что старшие мальчишки отнимут его игрушки. Теперь он начал встречаться со своими собратьями по профессии.
Гудини и Голдстон основали в Лондоне клуб иллюзионистов, и Гарри стал его президентом. Специально для него на возвышении поставили резное кресло, и он председательствовал, сидя в нем. В конце концов он начал понемногу раскрывать коллегам свои секреты. Среди тогдашних фокусников были великие артисты, способные постичь то, что делал Гудини, или, по крайней мере, изобрести нечто подобное и добиться такого же эффекта. Гарри заметил, что иллюзионисты с радостью помогают тем из своих коллег, которыми они восхищаются. Помешанные на магии мальчишки, которых он когда-то поддержал добрым словом, теперь стали взрослыми мужчинами, нашедшими свое место в индустрии развлечений. Они искренне восхищались Гудини, и он сам, почувствовав себя одиноким после смерти матери, ближе сошелся с ними. При этом он, правда, не позволял им показывать трюки с освобождением и разрушать его образ сверхчеловека.
Голд стон любил рассказывать об одном заседании клуба иллюзионистов, на котором председательствовал Гудини. Когда в зале внезапно погас свет, Гудини и Уилл пошли посмотреть предохранительную коробку на чердаке. Чердак закрывался на висячий замок довольно простой конструкции, но очень ржавый. При свете спичек Гарри принялся открывать замок отмычками и после многих попыток… признал свое поражение! Заседание продолжалось при свечах, что, видимо, более всего соответствовало его теме и составу присутствующих. Однако Гарри кипел от негодования. Когда один недалекий иллюзионист начал подтрунивать над ним, Гудини обрушил на него поток брани, который не иссякал целых десять минут. Незадачливому шутнику пришлось удалиться. С тех пор никто не решался напомнить Гарри о его конфузе.
Чтобы сохранить лицо, Гудини всегда стремился превзойти своих коллег даже в тех трюках, которые не были связаны с освобождением. После того как Гарри Келлар ушел на покой в 1908 году, величайшим жонглером Америки был признан Говард Торстон, только что вернувшийся из поездки по странам Востока, где он выступал перед японским императором и правителями Китая. Торстон был на пять лет старше Гудини. В молодости собирался стать миссионером, но однажды увидел выступление Алекса Херманна и на всю жизнь полюбил цирк.
От Келлара Торстон перенял множество сложных трюков, включая «Парящую принцессу Карнак», одну из вершин американской магии. С точки зрения технического обеспечения номер этот был шедевром: реквизит для него занимал одиннадцать ящиков, а в собранном виде едва умещался на заднике сцены. И все это для того, чтобы хрупкая девочка могла взмыть в воздух. Но особую прелесть номеру придавало безупречное соблюдение временного графика и мелодичный голос Говарда Торстона.
