— Ну-ну, тогда, значит, ты не хочешь к своему Шепарду? Я не расскажу тебе, как снова туда попасть… Но-но, ладно.
Гарри почувствовал, как его челюсти сжались, и внутри всё кричало: он хотел вернуться.
— Я пойду. — Голос тут же прозвучал с новой ноткой угрозы.
— О, ну тогда беги, у тебя осталось десять минут. Но ты говорил пятнадцать, я забыл, какой я неряха. Я же забыл сказать, что в моем присутствии время бежит так быстро. Уже девять! Уже девять!
Гарри припустил со всех ног. Он схватил рюкзак, который, казалось, сам каким-то образом оказался рядом, и на ходу надел его. Но как только он выбежал на свет, тень исчезла, оставив после себя лишь тихие скабрезные смешки.
Гарри бежал со всех ног, его дыхание было сбивчивым, сердце колотилось в груди, но, наконец, он добрался до школы. Он чуть не сбил школьного охранника, вбежал в класс и, как только вошёл, вдруг осознал, что ему предстоит не просто урок истории, а урок с самой Изабеллой Мэй Синклер — лучшей школьной учительницей истории и одновременно самой ненавидимой для Гарри. И дело было не в предмете, а в том, как мисс Синклер любила выделять его из всех. Для неё Гарри был её любимчиком. Мог ли быть другой способ? Когда она начинала свой день с того, чтобы вознести Гарри на пьедестал, и говорила: «Гарри, какой ты молодец, посмотрите, какой замечательный Гарри! Берите с Гарри пример!» — это всегда заканчивалось одним и тем же:
— Поттер, ты что, самый умный? Эй, я с тобой разговариваю! Какого хера, Поттер? — хулиганы не упускали случая и выкрикивали свои угрозы, а затем делали всё, чтобы Гарри стал как можно тише, как можно ниже — желательно, вообще ниже плинтуса.
Однако, несмотря на всё это, Гарри не мог не заметить, как каждый раз, когда мисс Синклер начинала эту свою игру с ним, он, даже будучи в центре всей этой нешуточной агрессии, чувствовал нечто странное. Он не мог ответить ей неправильно, хотя и знал, что из-за её поведения весь класс ждал от него этой ошибки. Но совесть не позволяла, ведь её глаза, добрые и всепонимающие, смотрели на него с таким ожиданием, что он не мог бы сделать ничего плохого в ответ.
И вот, однажды, Гарри снова сидел на своем месте, напряжённо следя за её словами, когда вдруг услышал явственный голос, точно звучавший прямо в его голове:
— Раз она так тебе не нравится, давай её убьем. Что ты на меня так смотришь, мальчик? Все равно никто не найдёт её трупа, обещаю, все твои проблемы решаются.
Гарри вздрогнул, его взгляд мгновенно скользнул по тени, отбрасываемой школьными цветами, и он увидел, как эта тень неожиданно выросла, приняв свою истинную форму. Его душу охватил страх, но он заставил себя тихо сказать:
— Прекрати, так нельзя, это неправильно.
— Почему неправильно? Нет человека — нет проблемы, — голос звучал насмешливо, будто злой шёпот в голове. — Она доставляет тебе много проблем, как я погляжу.
Гарри попытался снова урезонить этот голос:
— Нет, ты не понимаешь, я не могу так, я не могу…
Но тень не собиралась останавливаться. На глазах Гарри она подошла к тени, которую отбрасывала мисс Синклер, и сделала вид, что проводит когтем по горлу. Гарри почувствовал, как холодный пот выступил на его лбу.
— Мальчик, ты же видел, как это делает твой дружбан, который Шепард, — раздался тот самый зловещий смех. — Чик — и всё.
Гарри встревожено задыхался, пытаясь восстановить контроль над собой, но это было непросто.
— Нет, не надо, — прошептал он отчаянно. В голосе была паника.
Но тень не смолкала. Её когтистая рука, как будто невидимая, с каждым движением становилась всё ближе к нему. Гарри пытался снова сказать, но его слова застревали в горле.
— Что? — спросила мисс Синклер, заметив, что Гарри вдруг начал вести себя странно, заговорив сам с собой.
— Я… Я, я ничего, — спешно ответил Гарри, стараясь не выдать своего панического состояния. Он оборачивался, пытаясь понять, что происходит. В его голове всё смешалось, и в этот момент он знал: что-то ужасное было рядом.
Он ещё раз оглянулся, и в этот момент его взгляд встретился с тем, что никто, кроме него, не мог увидеть. Тень ржала, как бешеный конь.
Тень продолжала смеяться, причём этот смех был настолько отвратительным, что Гарри, казалось, уже не мог его выносить. Он чувствовал, как каждый хихикающий звук пробирает его до костей, словно это не просто шутка, а злобная насмешка, скрытая за чем-то гораздо более страшным.
— Ну же, Гарри-хи-хи-хи-хи-хи! Прояви знания! Покажи себя, Гарри! — снова раздался мерзкий смех, этот раз настолько громкий и заразный, что Гарри на мгновение зажмурился. Он почувствовал, как ему стало трудно сосредоточиться, как его мысли уносят куда-то тень, темнота и неведомая сила.
Мисс Синклер, не заметившая ничего странного, мягко произнесла:
— Гарри, ты хотел что-то сказать по теме? Пожалуйста, мы слушаем тебя.
Тень, словно подшучивая над его состоянием, прошептала:
— Хи-хи, Гарри, ну давай, прояви себя!
Гарри скрепил зубы. Он бы с радостью ответил тени, сказав ей прямо в лицо, что она может отвалить, но перед учительницей нужно было оставаться учтивым.
