Все сидящие в зале шумно зааплодировали, едва шляпа успела закончить свою песню.
Шляпа поклонилась по очереди всем четырём столам и снова замерла.
— Только шляпу надеть — и всего-то! — прошептал Рон. — Ох, уж этот Фред — всё убеждал меня, что придётся бороться с троллем!
Гарри слабо улыбнулся. Конечно, надеть шляпу было не в пример легче, чем говорить заклинания, вот только если бы он мог примерить её как-нибудь так, чтобы остальные не видели… Песня шляпы требовала от него слишком многого; Гарри сейчас не ощущал себя ни очень храбрым, ни достаточно умным, ни каким-нибудь ещё особенным. Вот сказала бы шляпа что-нибудь про колледж для тех, кому сильно не по себе — это бы ему было в самый раз.
Профессор Макгонагелл выступила вперёд, держа в руках длинный свиток пергамента.
— Когда я назову ваше имя[22], выходите вперёд, надевайте шляпу и садитесь на табурет для Разбора, — сказала она. — Аббот, Ханна!
Девчонка с белобрысыми хвостиками вывалилась из линейки, нацепила шляпу, которая тут же накрыла её до подбородка, и села. Секунда замешательства, и…
— ХАФЛПАФ! — крикнула шляпа.
Самый правый стол загикал и захлопал, и Ханна отошла, чтобы занять место за столом Хафлпафа. Гарри увидел, как призрак Толстого Монаха приветственно машет ей рукой.
— Боунс, Сюзанна!
— ХАФЛПАФ! — снова крикнула шляпа, Сюзанна помчалась к столу и села рядом с Ханной.
— Бут, Терри!
— РАВЕНКЛО!
На этот раз захлопали за вторым столом слева; несколько учеников Равенкло привстали, чтобы поприветствовать Терри.
«Брокльхерст, Мэнди» тоже оказалась во Равенкло, а «Браун, Лаванда» стала первой новой ученицей Грифиндора. Самый левый стол буквально взорвался от криков; Гарри разглядел, что близнецы Уизли свистели в два пальца.
Затем «Бульстрод, Миллисент» попала в Слизерин. Может, это Гарри просто почудилось, но после всего, что он слышал о Слизерине, он подумал, что и с виду они были не очень приятные.
Теперь Гарри было уже и вовсе нехорошо. Он вспомнил, как выбирали команды на уроках физкультуры в его старой школе. Его всегда выбирали последним, и не потому, что он плохо играл, а просто чтобы Дадли не подумал, что с Гарри кто-то водится.
— Финч-Флечли, Джастин!
— ХАФЛПАФ!
Гарри заметил, что одним шляпа объявляла колледж сразу, а для других медлила с ответом. «Финниган, Шеймус»[23], светловолосый мальчик, стоявший рядом с Гарри, просидел на табурете почти полную минуту, прежде чем шляпа определила его в Грифиндор.
— Грейнджер, Гермиона!
Гермиона бегом подбежала к табурету и уверенно насунула на себя шляпу по уши.
— ГРИФИНДОР! — прокричала шляпа. Рон застонал.
Гарри пронзила ужасная мысль. Ужасные мысли это любят, когда очень волнуешься. А что, если его не Разберут? Что, если он так и будет сидеть и сидеть на табурете, пока профессор Макгонагелл не сдёрнет с него шляпу и не объявит, что произошла какая-то ошибка, и пусть он садится в поезд и отправляется обратно?
Когда вызвали Невиля Лонгботтома, мальчика, потерявшего жабу, он по дороге к табурету споткнулся и растянулся на полу. С Невилем шляпа не торопилась. Когда она наконец крикнула «ГРИФИНДОР», Невиль затрусил к столу, так её и не сняв; ему пришлось возвращаться под всеобщий хохот, чтобы шляпу смогла надеть «Макдугал, Мораг».
Малфой выступил вперёд, когда назвали его имя, и сразу же получил то, чего хотел — не успела шляпа коснуться его головы, как она завизжала: «СЛИЗЕРИН!». Малфой присоединился к своим приятелям Краббе и Гойлу, весьма довольный собой.
Неразобранных оставалось всё меньше и меньше.
«Мун»… «Нотт»… «Паркинсон»… две девочки-близняшки, «Патил» и «Патил»… Потом «Перкс, Салли-Энн»… и, наконец —
