— Вы спасли ее! Вы спасли ее!
— Да, нам всем интересно узнать об этом, — заплаканным голосом выговорила профессор МакГонаголл.
Миссис Уэсли отпустила Гарри, который на мгновение заколебался, а потом подошел к столу и выложил на него шляпу-сортировщицу, инкрустированный рубинами меч, а также то, что осталось от дневника Реддля.
Затем он начал рассказывать все подряд. Около четверти часа он говорил в абсолютной тишине: рассказал о лишенном тела голосе, о том, как Гермиона догадалась, что этот голос принадлежит василиску, ползающему по трубам; как они с Роном выслеживали пауков в лесу, как Арагог поведал им о том, где умерла последняя жертва василиска; как они догадались, что Меланхольная Миртл и была этой последней жертвой, и что вход в Комнату Секретов должен находиться именно в ее туалете…
— Так, значит, — вступила в разговор профессор МакГонаголл, едва Гарри сделал паузу, — вы выяснили, где находится вход — при этом, не могу не заметить, бессовестно нарушив не меньше сотни школьных правил — но как,
Тогда Гарри, уже охрипший от разговоров, принялся рассказывать о своевременном прибытии Янгуса и о том, как шляпа-сортировщица дала ему меч. Но тут голос его дрогнул. До сих пор он избегал упоминания о дневнике Реддля — а тем более, о Джинни. Девочка стояла, уткнувшись лбом в плечо матери, и молчаливые слезы продолжали течь по ее щекам.
Инстинктивно Гарри взглянул на Думбльдора. Тот еле заметно улыбался, и отблески огня танцевали на оправе очков со стеклами в форме полумесяца.
— Меня больше всего интересует, — мягко проговорил Думбльдор, — каким образом Лорд Вольдеморт сумел околдовать Джинни, при том, что, по сведениям из достоверных источников, он в данный момент скрывается в лесах Албании?
Чувство облегчения — счастливое, захватывающее, торжествующее чувство — горячо разлилось по телу Гарри.
— Ч-что вы т-такое г-говорите? — ошарашено пробормотал мистер Уэсли. —
— Это все дневник, — выпалил Гарри, хватая блокнот и предъявляя его Думбльдору. — Реддль писал его, когда ему было шестнадцать…
Думбльдор взял дневник из рук у Гарри и, поверх длинного, крючковатого носа, пристально уставился на обгоревшие и промокшие страницы.
— Великолепно, — тихо сказал он, — оно и понятно, он был, наверное, самым блестящим учеником «Хогварца». — Думбльдор повернулся к супругам Уэсли, потрясенным до глубины души.
— Очень немногие знают, что Лорд Вольдеморт когда-то звался Томом Реддлем. Пятьдесят лет назад он учился у меня. После школы он исчез… много путешествовал… глубоко погряз в черной магии, общался с самыми худшими представителями нашего племени, прошел целый ряд опасных, колдовских превращений… поэтому, когда он снова объявился в качестве Лорда Вольдеморта, его никто не мог узнать. Едва ли кто-то мог связать Лорда Вольдеморта с умным, красивым мальчиком, который когда-то был старостой в нашей школе.
— Но, Джинни, — едва выговорил мистер Уэсли, — что наша Джинни могла иметь общего с… с
— Это его дневник! — прорыдала Джинни. — Я в нем писала, а он писал мне в ответ… весь год…
— Детка! — воскликнул ошеломленный мистер Уэсли. — Разве я тебя
— Я не знала, — всхлипывала Джинни. — Я нашла его внутри одной из книг, которые купила мама. Я д-думала, кто-то его просто забыл там…
— Мисс Уэсли следует немедленно отправиться в больницу, — вмешался Думбльдор. — Она прошла через чудовищное испытание. Не волнуйтесь, никакого наказания не будет. Лорду Вольдеморту удавалось одурачить куда более взрослых и опытных колдунов. — Он прошел к двери и открыл ее. — Так что — постельный режим и, пожалуй, хорошая большая кружка горячего шоколада. Меня это всегда ставит на ноги, — он добродушно подмигнул девочке. — Мадам Помфри еще не спит. Она как раз раздает Мандрагоров Тоник — осмелюсь предположить, что, прямо сейчас, жертвы Василиска просыпаются…
— Значит, Гермиона тоже в порядке! — радостно выкрикнул Рон.
— В конечном итоге, нанесенный вред удалось исправить, Джинни, — сказал Думбльдор.
Миссис Уэсли вывела Джинни в коридор, и мистер Уэсли последовал за ними, все еще не в себе от пережитого потрясения.
— Знаете, Минерва, — задумчиво сказал профессор Думбльдор профессору МакГонаголл, — мне кажется, что все произошедшее — неплохой повод задать пир. Не будете ли вы так любезны пойти предупредить на кухне?
