Время близилось к полуночи. Премьер-министр сидел у себя в пустом кабинете и читал длинный отчёт, но смысл написанного ускользал от него. Он ждал звонка от президента одной далёкой страны, то с раздражением думая, когда же это ничтожество соизволит, наконец, набрать номер, то пытаясь отогнать мрачные мысли о событиях этой длинной и утомительной недели — для иного в голове просто не оставалось места. Чем больше он старался сосредоточиться на отчёте, тем яснее перед его внутренним взором представало лицо политического соперника. Того самого, который не далее как сегодня в дневном выпуске новостей не просто перечислил все ужасы, обрушившиеся на страну в последние семь дней (можно подумать, их без него никто не заметил), но и доказал, почему единственная причина всех бед — ошибки нынешнего правительства.
При одном воспоминании о диких, беспочвенных обвинениях сердце у Премьер-министра заколотилось быстрее. Как, скажите на милость, правительство должно было предотвратить обрушение моста? Возмутительно даже предполагать, что на строительство и содержаниемостов выделяется недостаточно средств. Этот раскололся пополам, не прослужив и десяти лет, и лучшие эксперты зашли в тупик, пытаясь установить причину катастрофы, в результате которой двенадцать машин свалились в реку. А два чудовищных убийства — о них трубили все газеты, — как можно было додуматься, что они якобы произошли из-за нехватки полицейских? Или что правительство каким-то образом должно было предсказать ураган, неизвестно откуда обрушившийся на западные графства и нанёсший огромный ущерб как людям, так и имуществу? И разве его вина, что у одного из его заместителей, Герберта Чорли, именно на этой неделе случился нервный срыв, и он теперь вынужден гораздо больше времени проводить в кругу семьи?
«Страну охватили мрачные настроения», — подытожил соперник, едва сдерживая довольную ухмылку.
К сожалению, он был совершенно прав, Премьер-министр и сам это чувствовал. Люди выглядели необычайно подавленными, и даже погода угнетала — промозглый туман в середине июля… нет, это неправильно, это ненормально.
Министр перелистнул вторую страницу и, обнаружив, что до конца ещё далеко, отложил надоевший отчёт в сторону. Он потянулся, закинув руки за голову, и хмуро оглядел кабинет — великолепное помещение с высокими окнами, плотно закрытыми из-за внезапно нагрянувших летних заморозков, в стене напротив — мраморный камин. Слегка поёжившись, Премьер-министр встал и подошёл к окну; клочья тумана подбирались к самым стёклам.
И тут за его спиной раздалось деликатное покашливание.
Он замер, уставившись на своё испуганное отражение в окне. Ему был знаком этот кашель. Он слышал его и раньше. Премьер-министр медленно повернулся к пустой комнате.
— Да? — он постарался, чтобы в голосе прозвучала уверенность, которой на самом деле не было.
На мгновение у него мелькнула надежда, что никто не отзовётся. Но ответ последовал сразу — твёрдым с хрипотцой голосом, будто читался заранее подготовленный текст. Принадлежал этот голос, как давно знал Премьер-министр, маленькому, похожему на лягушку человечку в длинном серебристом парике — он был написан маслом на потускневшем от времени небольшом портрете в дальнем углу кабинета.
— Премьер-министру магглов. Необходимо срочно встретиться. Пожалуйста, ответьте незамедлительно. С уважением, Фадж.
Человечек выжидающе глядел с портрета на Премьер-министра.
— Э-э…, — замялся Премьер-министр, — видите ли… сейчас не самое подходящее время… понимаете, я жду звонка… от президента…
— Звонок мы перенесём, — тут же откликнулся портрет. У Премьер-министра упало сердце. Этого-то он и боялся.
— Но мне действительно нужно поговорить…
— Мы устроим так, что президент забудет позвонить. Вы поговорите завтра вечером, — настаивал человечек. — А сейчас будьте добры, ответьте мистеру Фаджу.
— Ну что ж… так и быть, — сдался Премьер-министр, — я приму мистера Фаджа.
Он поспешил к столу, поправляя на ходу галстук. Не успел он сесть в кресло и придать лицу непринуждённое и, он очень надеялся, спокойное выражение, как в глубине пустого камина вспыхнуло зелёное пламя. Стараясь ничем не выдать удивления и беспокойства, он наблюдал, как в огне, вертясь волчком, возник полный человек. Поспешно выбравшись на аккуратный старинный коврик перед камином, он принялся отряхивать от золы руки, длинную мантию в тонкую полоску и зелёную шляпу-котелок.
— Уф… Премьер-министр, — произнёс Фадж, протягивая руку для приветствия, — рад встрече.
Положа руку на сердце, Премьер-министр не мог сказать того же, поэтому в ответ промолчал. Встреча с Фаджем не доставляла ему никакого удовольствия. Появление этого человека, само по себе довольно пугающее, обычно сулило крайне неприятные новости. К тому же сегодня Фадж выглядел измученным: он похудел и осунулся, шевелюра поредела, седых волос прибавилось. Премьер-министру случалось видеть политиков в таком состоянии, и это никогда не предвещало ничего хорошего.
