Гарри Поттер и узник Азкабана полностью

— Я не смогу туда ходить. Дурслеи не подписали разрешение, и Фудж тоже.

Рон был в ужасе.

— Тебе нельзя будет ходить в Хогсмёд? Но — как же так — МакГонаголл или кто-нибудь ещё обязательно дадут тебе разрешение…

Гарри безрадостно рассмеялся. Профессор МакГонаголл, завуч колледжа “Гриффиндор”, была очень и очень строгой дамой.

— … а ещё можно спросить у Фреда с Джорджем, они знают все секретные ходы-выходы…

— Рон! — резко оборвала Гермиона. — Мне не кажется, что Гарри следует тайком уходить из школы, пока Блэк на свободе…

— Угу, и МакГонаголл скажет то же самое, если я попрошу у неё разрешения, — горько сказал Гарри.

— Но если он будет с нами, — горячо заспорил Рон, обращаясь к Гермионе, — Блэк не осмелится…

— Ой, Рон, не говори ерунды, — отрезала Гермиона. — Блэк убил уже кучу народу, причём на глазах у других людей. Ты и правда думаешь, что из-за нас он побоится напасть на Гарри?

Произнося эту тираду, она сражалась с завязками на корзинке Косолапсуса.

— Не выпускай это чучело! — крикнул Рон, но было уже поздно; Косолапсус легко выпрыгнул из корзинки, потянулся, зевнул и вспрыгнул Рону на колени; комок в нагрудном кармане задрожал, и Рон сердито столкнул Косолапсуса прочь.

— Пошёл вон!

— Рон, не делай так! — рассердилась Гермиона.

Рон собрался было что-то ответить, но тут профессор Люпин пошевелился. Ребята выжидающе уставились на него, но он лишь повернул голову в другую сторону и продолжил спать — с приоткрытым ртом.

«Хогварц Эскпресс” безостановочно двигался на север, и пейзаж за окном постепенно становился всё более диким и к тому же мрачным, поскольку облака на небе сгущались. За дверью купе туда-сюда носились школьники. Косолапсус устроился на пустом сидении, повернул приплюснутую морду к Рону и не сводил жёлтых глаз с кармана.

В час дня в дверях купе появилась толстушка-ведьма с тележкой еды.

— Как ты думаешь, надо его разбудить? — Рон неловко мотнул головой в сторону профессора Люпина. — Вид у него, прямо скажем, недокормленный.

Гермиона осторожно приблизилась к профессору Люпину.

— Э-э-э… профессор? — позвала она. — Извините… профессор?

Тот не пошевелился.

— Не беспокойся, милая, — сказала ведьма, протягивая Гарри большую упаковку котлокексов. — Если он будет голоден, когда проснётся, то сможет найти меня впереди, у машиниста.

— А он вообще спит? — тихо спросил Рон, когда дверь аккуратно закрылась за ведьмой. — Я хочу сказать — он не умер?

— Нет, нет, он дышит, — шепнула Гермиона, взяв протянутый Гарри котлокекс.

Профессор Люпин, возможно, представлял собой не слишком весёлую компанию, но его присутствие в купе имело свои плюсы. Во второй половине дня, как раз когда пошёл дождь, размыв вид на быстро катившиеся за окном холмы, ребята услышали в коридоре шаги. Вскоре в дверях появились трое наименее симпатичных им людей: Драко Малфой и два телохранителя, Винсент Краббе и Грегори Гойл.

Драко Малфой и Гарри стали врагами с самой первой поездки на “Хогварц Экспрессе”. Малфой, обладатель бледного, острого, надменного лица, учился в колледже “Слизерин”; кроме того, он был Ищейкой слизеринской квидишной команды, точно также, как Гарри был Ищейкой “Гриффиндора”. Краббе и Гойл, казалось, существовали лишь для того, чтобы служить у Малфоя на посылках. Они оба были квадратные и мускулистые; Краббе повыше ростом, стриженный под горшок и с могучей шеей; Гойл — с короткими, жёсткими волосами и длинными гориллоподобными руками.

— Вы только посмотрите, кто здесь! — открыв дверь купе, процедил Малфой в обычной ленивой манере. — Потрох и Уэсельник.

Краббе и Гойл по-троллиному гоготнули.

— Я слышал, твой папаша этим летом наконец-то узнал, что такое деньги, Уэсли, — продолжил Малфой. — А мамаша что? Умерла от шока?

Рон вскочил так быстро, что опрокинул на пол кошачью корзинку. Профессор Люпин коротко всхрапнул.

— Кто это? — спросил Малфой, при виде Люпина автоматически сделав шаг назад.

— Новый учитель, — ответил Гарри, тоже поднявшийся на ноги — вдруг понадобится оттаскивать Рона. — Так о чём ты говорил, Малфой?

Блёклые глаза Малфоя сузились; он был не такой дурак, чтобы затевать драку под носом у преподавателя.

— Пошли отсюда, — с некоторой обидой пробормотал он, обращаясь к Краббе и Гойлу, и они исчезли.

Гарри с Роном снова сели. Рон массировал костяшки пальцев.

— Я больше ничего не собираюсь терпеть от Малфоя, — злобно заявил он. — Серьёзно. Ещё одно слово о моей семье, и я ему голову оторву и…

Рон сделал бешеный жест рукой.

— Рон, — зашипела Гермиона, показывая на профессора Люпина, — тише …

Но профессор Люпин крепко спал.

По мере продвижения поезда на север дождь усиливался; окна теперь представляли собой серую непрозрачную поверхность, постепенно черневшую. Потом наконец в коридорах и над багажными полками зажглись, засверкали огоньки. Колёса стучали, дождь барабанил, ветер ревел, а профессор Люпин спал и спал.

— Мы, наверно, почти приехали, — сказал Рон, выглядывая из-за профессора Люпина в сделавшееся абсолютно чёрным окно.

Не успел он договорить, как поезд начал притормаживать.