Вторая магическая война завершена. Все награды получены, все почести возданы. Герои живут почти обычной жизнью и вполне счастливы. Но что, если симбиоз науки и магии возродит зло? Северус Снейп считается погибшим, но он возвращается тогда, когда выпускникам Хогвартса снова становится нужна его помощь.
========== На этом берегу ==========
Яркий белый свет.
Свет, исходящий отовсюду, слегка слепящий, размывающий очертания высоких колонн, перил и даже рук.
Пробирающийся под одежду холодок, едва уловимый запах мяты и полыни, тишина. Распирающая голову, давящая на уши тишина.
— Устал? — сдул тишину голос Дамблдора.
— Профессор? Но как вы здесь… кстати, где мы? — голос Северуса, поначалу слабый и хриплый, постепенно обретал свой обычный тембр, а в окоченевшее тело, казалось, возвращалась подвижность.
— А ты сам как думаешь? — Дамблдор тоже присел на парапет, опершись спиной на перила.
— Похоже на мост.
Слова звучали странно. Они не тонули, не вязли в тишине, но и не разносились вокруг. Вспыхивали здесь, рядом, четко и внятно, и сразу же как будто растворялись.
— Хороший вариант. Да, мост — то, что соединяет берега, — сказал профессор, оглядываясь, а потом с загадочной полуулыбкой устремил на собеседника выжидательно-вопрошающий взгляд из-под пушистых седых бровей.
— И в какой стороне тот, другой берег? Куда идти?
Смерть давно не вызывала ужаса. На деле она оказалась совсем не страшной. Но все-таки удивляло полное отсутствие эмоций. Их не нужно было прятать: их просто не было.
— А ты уверен, что тебе уже пора на другой?
— А что, полагается здесь некоторое время посидеть? — похоже, к нему возвращался сарказм.
— Нет, я о том, что, может быть, тебе стоит вернуться? — Дамблдор по-стариковски медленно встал.
— Неужели! И что еще от меня требуется? — Северус усмехнулся. — Поттера сопроводить на заклание? Озадачить своим появлением Темного Лорда? Или просто убить еще кого-нибудь ради благой цели?
— Нет. Вовсе нет. Бедный Северус! Я думаю, тебе нужно вернуться, чтобы пожить.
— Еще пожить? Зачем? Я действительно устал, — Северус откинул голову, упершись затылком в перила, и взглянул на своего старого наставника. В его глазах отразилась неприкрытая боль и грусть.
— Не еще, а пожить, — седые брови поднялись, собрав кожу на лбу в глубокие складки. — Пожить! Испытать удовольствие от жизни, познать радость, счастье. Видишь ли, этот берег для того и существует, чтобы, пусть не сразу, пройдя через испытания, потери и боль, человек все-таки научился быть счастливым. Если уйти отсюда неудовлетворенным, то и на том берегу не будет покоя. Разочарование и досада останутся навечно, — Дамблдор сочувственно посмотрел на своего преемника сверху вниз. — Ты чувствуешь удовлетворение от жизни, Северус?
Северус быстро встал.
— Как трогательно! Вы предлагаете мне вернуться и начать радоваться, — он говорил с иронией, размеренно и вполголоса, что не вязалось с порывистостью движений. — Чему, профессор? Знаете, не всем дано быть счастливыми.
— Никогда не поздно научиться. Учиться у тебя всегда хорошо получалось, — Дамблдор пожал плечами. — Выбор, конечно, за тобой, — добавил он с успокоительным жестом, — только пойми: туда ты всегда успеешь, а вот обратно… Если сейчас не вернешься, то уже никогда.
Северус хмурился, поджав губы.
— Интересно, эта возможность — выбирать — дается каждому или в особых случаях? Вы, например, почему не вернулись?
— В принципе, каждому. Но не у всех там осталось жизнеспособное тело. Многие пытаются вернуться, но их каждый раз выбрасывает сюда невыносимая боль. Что касается меня, я доволен прожитой жизнью, а мое тело, как ты помнишь, дважды поражено смертельными проклятиями.
— Если так, то и у меня выбора нет. Может быть, вы не в курсе, но Нагайна наделала во мне изрядное количество дыр…
— Ну, укус змеи — это не проклятие и не смертельная болезнь, — Дамблдор пренебрежительно махнул рукой. — Тебе только и требуется найти в себе силы, чтобы добраться до своего кабинета, выпить зелье, ускоряющее заживление ран, и эликсир кроветворения. Хотя зачем я это рассказываю самому искусному зельевару?
— Научиться счастью… В этой науке я, похоже, бездарность, не находите? Разочарование и досада — к ним я привык. Хотя чем я рискую?
Северус, щурясь, всматривался в яркий белый свет. Дамблдор не прерывал его монолога, но, когда возникла затянувшаяся пауза, нарушил ее:
— Вижу, что решение уже принято, — он улыбнулся в седую бороду. — У меня, кстати, остался запас жизненной энергии, которая мне, как понимаешь, ни к чему. Отдам ее тебе для надежности. Дай левую руку.
Северус медленно протянул свою руку, и Дамблдор положил свою ладонь на его запястье. Струя тепла перетекла по руке в грудь, а оттуда распространилась по всему телу.
— Куда мне идти?
— Туда, — профессор взглядом указал за плечо Северуса. — Я бы тебя проводил, но нужно дождаться еще одного друга.
Северус развернулся. Два ряда колонн уходили в даль, залитую тем же белым светом, что и все вокруг. Он сделал, казалось, всего пару шагов…
Темнота. Боль. Красные всполохи перед глазами. Трудно, почти невозможно дышать. Он с усилием сел, наклонившись вперед и в сторону, оперся на руки. Голова, руки, ноги были как налитые ртутью, грузные и неустойчивые. Как легко было двигаться там и как тяжело здесь. Северус нащупал в складках плаща палочку, приставил к горлу и с трудом прохрипел:
— Вулнера санентур.
