Гермиона расплакалась. Не успел Гарри открыть рот, она захлопнула книжищу, сунула ее под мышку, рыдая, побежала к лестнице, ведущей в спальню девочек, и исчезла из виду.
— Не пора ли утихомириться, Рон? — не повышая голоса, сказал Гарри.
— Нет, — твердо ответил Рон. — Она хоть бы немножко раскаялась! Но Гермиона никогда не признает себя неправой. Ведет себя, как будто с Коростой ничего не случилось, — гуляет где — то, или уехала на каникулы.
Праздник закончился в час ночи; пришла профессор МакГонагалл, одетая в домашний халат из шотландки и с сеточкой на волосах, и велела всем идти спать. Гарри с Роном всю дорогу в спальню не переставали обсуждать матч. И, только увидев свою кровать под пологом, Гарри понял, как он устал. Поскорее лег, задернул плотнее полог, чтобы не проникал ни один лунный луч, устроился поудобнее и почти мгновенно уснул.
Ему снился очень странный сон. Он идет по лесу с «Молнией» через плечо, старается догнать что-то длинное, молочно — белое, струящееся между деревьями, из-за стволов и веток Гарри не может разглядеть что. Прибавил шагу, и оно прибавило. Гарри побежал, впереди послышался быстрый стук копыт. Он уже мчался что было духу, и оно помчалось. За следующим поворотом Гарри очутился на полянке и вдруг:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!
Гарри проснулся тут же, как будто его наотмашь ударили по щеке. Ничего не понимая спросонья — темнота кромешная, — Гарри путался в шторах полога: в спальне явно что-то происходило.
— Что случилось? — раздался в другом конце голос Симуса Финнигана.
Хлопнула дверь спальни. Найдя наконец края полога, Гарри раздернул их, и в тот же миг Дин Томас включил настольную лампу.
Рон с перекошенным от ужаса лицом сидел на кровати, полог его с одного края был разорван.
— Блэк! Сириус Блэк! С ножом! — кричал он без передышки.
— Что?!
— Был здесь! Только что! Разрезал полог! Разбудил меня!
— Тебе это не приснилось? — спросил Дин.
— Посмотрите на полог. Говорю вам, что он был здесь!
Все повскакали с кроватей. Гарри первый добежал до двери, и все ринулись вниз по лестнице. Позади них захлопали двери, послышались сонные голоса:
— Кто кричал?
— Что случилось?
Общая гостиная была освещена дотлевающими в камине углями, пол усеян мусором, оставшимся после праздника. В гостиной — никого.
— Ты уверен, Рон, что это тебе не приснилось?
— Говорю вам, я его видел!
— Почему такой шум?
— Профессор МакГонагалл велела всем идти спать!
В гостиную спустились девочки, зевая и поплотнее запахивая халаты. Прибывало и мальчиков.
— Прекрасно! Значит, продолжим праздновать! — провозгласил неунывающий Фред Уизли.
— Все марш наверх! — скомандовал ворвавшийся в гостиную Перси, прикалывая к пижаме значок старосты школы.
— Перси, здесь Сириус Блэк. Он был у нас в спальне. С ножом. Разбудил меня.
В гостиной стало тихо — тихо.
— Глупости! — сказал Перси, но было видно, что он потрясен. — Ты переел, и тебе приснился кошмар…
— Говорю тебе…
— Ладно, замолчи. Хватит!
В гостиную вернулась профессор МакГонагалл. Захлопнула за собой портрет с сэром Кэдоганом и обрушила на гостиную гневную тираду:
— Я, разумеется, счастлива, что Гриффиндор выиграл. Но всему есть предел! Перси, я от вас такого не ожидала!
— Я здесь ни при чем, профессор. Я только что приказал всем вернуться в спальни. Моему брату Рону приснился кошмар…
— Неправда, это был не кошмар! — обиделся Рон. — Я проснулся, профессор, а Сириус Блэк стоит надо мной с ножом в руке!
МакГонагалл повернулась к Рону.
— Это смешно, — сказала она. — Как он мог пройти в гостиную мимо нашего стража?
— А вы у него спросите. — Рон указал пальцем на изнанку портрета сэра Кэдогана. — Спросите, не видел ли он…
Глянув на Рона с подозрением, МакГонагалл толкнула портрет и вышла. Вся гостиная затаила дыхание.
— Сэр Кэдоган, вы вот только что никого не впускали в башню?
— Как же, добрая леди, впустил.
— Вы… впустили? А… а пароль?!
— А у него они были! — гордо сказал сэр Кэдоган. — На всю неделю, миледи. Целый список на кусочке пергамента. Он их мне прочитал!
Профессор МакГонагалл вернулась сквозь узкий проем в гостиную. Гриффиндорцы оторопело молчали, профессор была бледна как мел.
— Какой, — дрожащим голосом начала она, — какой неописуемый глупец написал на клочке пергамента все пароли недели и потом потерял его?
Гробовое молчание в гриффиндорской гостиной было нарушено слабым, испуганным всхлипом. Невилл Долгопупс, дрожа от макушки до носков пушистых комнатных тапочек, медленно поднял руку.
В ту ночь никто в башне Гриффиндора не спал. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собрались в Общей гостиной и ждали новостей. На рассвете в гостиную спустилась профессор МакГонагалл и сказала, что Блэк опять ускользнул.
