— Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь.
— Откажешься, — разозлился Гарри, — от команды останется три человека. — И в ответ на недоуменный взгляд Рона объяснил: — Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа.
— Что? — задохнулся Рон.
Ему рассказала Гермиона. Гарри был не в силах повторять эту историю. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный.
— Я во всем виноват…
— Не ты заставил меня налететь на Малфоя, — сердито ответил Гарри.
— …если бы я не опозорился на квиддиче…
— При чем здесь это?
— Я из-за песни завелся…
— Любой бы завелся…
Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьется снег за стеклом.
— Слушай, кончай! — взорвался Гарри. — И так тошно, а тут еще ты со своими угрызениями!
Рон умолк, мрачно уставясь на мокрый подол своей мантии. Немного погодя он сказал:
— Мне никогда еще не было так паршиво.
— Зато ты теперь не один, — со злостью отозвался Гарри.
— Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона.
— Чем, интересно? — проворчал Гарри.
— А вот чем. — Она отвернулась от черного окна с налипшими снежинками, и лицо ее осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся.
Гарри побежал наверх, в спальню, чтобы взять из чемодана мантию-невидимку и Карту Мародеров; они с Роном обернулись так быстро, что, по крайней мере, пять минут еще ждали Гермиону из спальни девочек — она пришла в шарфе, перчатках и одной из эльфовских нескладных шапок.
— Там же холод! — извиняющимся тоном сказала она, когда Рон нетерпеливо щелкнул языком.
Они выбрались через портретный проем, спешно накинули мантию-невидимку — Рон так вырос, что шел на полусогнутых, иначе высовывались бы их ноги, — и медленно, осторожно двинулись дальше. Спуститься надо было по многим лестницам, они то и дело останавливались и проверяли по карте, нет ли поблизости Филча и Миссис Норрис. Повезло: встретился только Почти Безголовый Ник — он парил под потолком, рассеянно напевая что-то, ужасно напоминавшее «Уизли — наш король». Они пересекли вестибюль и вышли на безмолвный заснеженный луг. Сердце у Гарри радостно забилось: впереди квадраты золотого света и дымок над трубой Хагрида. В волнении он прибавил шагу, Рон и Гермиона толкались позади него. По хрусткому снегу они добрались наконец до деревянной двери. Гарри трижды постучал кулаком, собака в доме исступленно залаяла.
— Хагрид, это мы! — крикнул Гарри в замочную скважину.
— А то не знаю, — отозвался грубый голос.
Трое под мантией радостно повернулись друг к другу — по голосу было ясно, что Хагрид доволен.
— Порог переступить не успел… с дороги, Клык… уйди ты, сонная псина…
Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида.
Гермиона вскрикнула.
— Тихо, Мерлин тебя научи! — Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. — В мантии, что ли? Заходите живей!
— Извини, — шепнула Гермиона, когда они протиснулись мимо Хагрида в дом и стащили с себя мантию, чтобы он наконец увидел гостей. — Я просто… Ой, Хагрид!
— Ерунда! Ерунда! — Хагрид захлопнул дверь и заторопился опускать шторы.
Гермиона в ужасе провожала его глазами. Волосы у Хагрида свалялись от запекшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щелку, окруженную лиловыми и черными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые еще кровоточат. И двигался он скособочась. Наверное, из-за сломанных ребер, решил Гарри. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный черный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонен большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прихромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг них и норовил лизнуть в лицо.
— Что с тобой случилось? — спросил Гарри.
— Говорят тебе: ничего. — Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. — До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось?
— Хагрид, на тебя напали! — сказал Рон.
— Сколько раз говорить — ерунда!
— А если бы кто из нас пришел с фунтом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — не отставал Рон.
— Ты бы сходил к мадам Помфри, — сказала Гермиона. — Раны нехорошие.
— Без докторов обойдемся, ясно? — отрезал Хагрид.
Он подошел к громадному деревянному столу, стоявшему посреди хижины, и сдернул с него посудное полотенце. Под ним оказался кровавый с прозеленью бифштекс размером чуть больше автомобильной шины.
— Уж не кушать ли ты это собрался? — спросил Рон, наклонившись к мясу. — Выглядит ядовитым.
— А как еще ему выглядеть? Драконье мясо. Не для кушанья принесено.
Он схватил его, пришлепнул к левой стороне лица и закряхтел от удовольствия; по бороде потекла зеленоватая кровь.
— Уже полегчало. Жжет, а помогает.
— Так расскажешь нам, что случилось? — спросил Гарри.
— Не могу, Гарри. Большой секрет. Рассказать — так не то что с работы уволят…
— Скажи, это тебя великаны отделали? — тихо спросила Гермиона.
— Великаны? — Хагрид поймал бифштекс, сползший почти до пояса, и снова пришлепнул к лицу. — Кто тебе сказал «великаны»? Ты с кем говорила? Кто тебе наплел, где я… кто сказал, что я… а?
