— На шестом, — сказал Гарри, вспомнив указатель над столом привет-ведьмы.
Они прошли по коридору, потом через несколько двойных дверей и очутились перед ветхой лестницей, с портретами весьма сурового вида целителей. По пути наверх целители окликали их, ставили им странные диагнозы и предлагали жутковатые способы лечения. Рон всерьез оскорбился, когда средневековый волшебник крикнул, что у него тяжелая форма обсыпного лишая, и проследовал за ним еще через шесть портретов, отпихивая с дороги их обитателей.
— Что еще за новость? — не выдержал наконец Рон.
— Тяжелейшее поражение кожи, мой юный лорд, оно оставит вас рябым и еще более безобразным, нежели сейчас…
— Полегче там насчет «безобразных»! — сказал Рон с побагровевшими ушами.
— …единственное средство — взять печень жабы, туго привязать к горлу и при полной луне стать голым в бочку с глазами угрей…
— Нет у меня обсыпного!
— Но неприглядные пятна на вашем лице, мой юный лорд…
— Это веснушки! — заорал Рон. — Возвращайся на свой портрет и оставь меня в покое!
Он обернулся к спутникам, изо всех сил старавшимся сохранить невозмутимость.
— Это какой этаж?
— Я думаю, шестой, — сказала Гермиона.
— Нет, пятый, — сказал Гарри. — Нам выше.
Но, ступив на лестничную площадку, он остановился как вкопанный: взгляд его уперся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.
— Ух ты! — сказал Рон, уставясь на это лицо.
— Не может быть! — задохнулась Гермиона. — Профессор Локонс!
Их бывший преподаватель защиты от Темных искусств толкнул дверь и вышел на площадку в длинном сиреневом халате.
— Приветствую вас! Вы, я вижу, хотите получить мой автограф?
— Не сильно изменился, — шепнул Гарри, а Джинни, стоявшая рядом, улыбнулась.
— О-о… как ваше здоровье, профессор? — слегка виноватым тоном осведомился Рон.
Это его неисправная палочка так повредила память профессора, что он угодил в больницу святого Мунго. Но поскольку произошло это в тот момент, когда он пытался полностью стереть память у Гарри и Рона, Гарри не был преисполнен сочувствия.
— Я совершенно здоров, благодарю вас! — восторженно сообщил Локонс, доставая из кармана довольно облезлое павлинье перо. — Итак, сколько вам нужно автографов? Знаете, теперь я умею писать письменными буквами!
— Спасибо, сейчас нам не нужно, — сказал Рон и обернулся к Гарри, сделав большие глаза.
А Гарри спросил:
— Профессор, ничего, что вы ходите по коридору? Разве вам не надо лежать в палате?
Улыбка Локонса увяла. Несколько мгновений он вглядывался в лицо Гарри, после чего сказал:
— Мы с вами не встречались?
— Да… было такое. Вы учили нас в Хогвартсе, помните?
— Учил? — чуть-чуть забеспокоился Локонс. — Я? В самом деле?
А затем улыбка возникла вновь — с такой внезапностью, что стало даже страшновато.
— Научил вас всему, что вы знаете, не так ли? Так что с автографами? Дать вам ровно дюжину, чтобы вы могли подарить вашим маленьким друзьям и никто не остался внакладе?
Но в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал:
— Златопустик, шалунишка, куда это ты убежал?
Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась.
— Ах, Златопустик, у тебя гости! Как мило — да еще в Рождество. Бедный ягненочек, вы знаете, его никто не навещает, не понимаю почему, ведь он такая душка!
— Мы раздаем автографы, — сообщил ей Локонс с ослепительной улыбкой. — Они потребовали много, могу ли я отказать? Надеюсь, у нас хватит фотографий?
— Только послушайте его, — сказала целительница, взяв Златопуста под руку и растроганно улыбаясь ему, словно двухлетнему малышу. — Несколько лет назад он был известным человеком, и вот опять полюбил давать автографы — мы очень надеемся, что это признак выздоровления, что к нему возвращается память. Пожалуйста, пройдите сюда. Понимаете, он содержится в изоляторе, видимо, выскользнул, пока я разносила рождественские подарки. Обычно дверь на запоре… Не потому, что он опасен! Но… — она понизила голос до шепота, — он немножко опасен для самого себя, бедненький… не помнит, кто он, уходит и не знает, как вернуться… Как мило, что вы пришли его навестить.
— Да мы… — Рон беспомощно показал на потолок, — вообще-то мы…
Но целительница выжидательно улыбалась им, и растерянное бормотание Рона «хотели выпить чаю» повисло в пустоте. Они грустно переглянулись и поплелись за Локонсом и целительницей по коридору.
— Только недолго, — шепнул Рон.
Целительница направила волшебную палочку на дверь палаты Януса Тики и произнесла:
—
Дверь распахнулась, и, крепко держа Златопуста под руку, она ввела его в палату и усадила в кресло возле кровати.
