Калт пылал. В глубине системы Веридан, под враждебным светом раненого солнца, война, каких еще не бывало, достигла планеты — война, чье эхо отзывалось по всей Галактике, война, что навсегда изменит облик человечества. На умирающих лугах с почерневшей травой, в развалинах безмолвных городов, в мрачных скалистых ущельях и на обледеневших отмелях брат сражался с братом.
Ультрадесантники, сыны великого тактика, примарха Робаута Жиллимана[1], стянулись в систему Веридан для подготовки своих сил к сражению. Их командующий, верный воин Империума, собрал лучших из Астартес Тринадцатого Легиона и их войск поддержки из Ультрамарских полков Имперской армии. Он сделал это по приказу своего брата, Воителя Хоруса, сделал без колебаний или сомнений. Платой за верность стало предательство — невероятно подлый удар.
Вместо ожидаемой битвы, схватки, к которой Хорус велел ему подготовиться, с небес, вслед за кровью и смертью, обрушились дикие крики. Воины Семнадцатого Легиона Лоргара, фанатики Несущие Слово, пришли, чтобы убивать. И в нарушение своих клятв Императору Человечества, с еще не просохшей на доспехах краской кроваво-черного цвета их новой предательской верности Хорусу, Несущие Слово ударили своих братьев в спину и разметали Ультрадесант по всем сторонам света.
И теперь пламя держало Калт в сияющих когтях бурлящего газа, гигантских пылающих струях, что протянулись вдоль всех широт и разодрали небо. В атмосфере планеты бушевали последствия массированного обстрела термоплазматическим оружием и водородными бомбами. Тонкий слой хрупких небес был разбит, и ущерб был непоправимым. Каждый новый рассвет приближал Калт к смерти, пока в конце-концов на нем не останется ни глотка чистого воздуха.
Лейтенант Олан сомневался, что в этом пекле он дотянет до следующего рассвета. Как и его люди, Олан родился на Эспандоре, бывшем, наряду с Калтом, одним из многих миров Ультрамарской Коалиции. И в прошлом, как и они все, он пожелал встать на защиту своего Империума и своего Императора. Олан с гордостью носил эмблемы аквилы и Ультрамара. Хоть ему и не хватило стойкости, чтобы стать Астартес Ультрадесанта, он, тем не менее, справлялся с возложенными на него задачами. И, почему-то, даже в самые черные дни битв Великого Крестового Похода, Олан никогда не боялся за свою жизнь. Он не считал это самонадеянностью, просто он никогда не встречал врага, столь могучего, что его не могло победить мужество Ультрамара. По крайней мере — до сегодняшнего дня.
Олан никогда не сходился в бою с Адептус Астартес, и не было никаких оснований считать, что такое вообще может случиться. Было глупо даже думать об этом, как невозможно было вообразить, что один-единственный космодесантник способен восстать против своего повелителя. А уж предположить, что целый Легион или даже примарх в поисках личной славы может обратиться против Императора… Если кто-нибудь из его бойцов сказал бы такое, хохот Олана заглушил бы их всех. Теперь же смеялись только их убийцы.
Когда появились Несущие Слово, они принесли с собой смерть. На глазах Олана от первого шквала огня погибли сотни людей. Он видел, как Ультрадесантники, не расчехляя оружия, двинулись, чтобы приветствовать неожиданно появившихся собратьев, и как они, не успев сойти с места, были предательски убиты в мгновение ока. Лучшие из лучших Ультрамара, люди и Астартес, дрогнули под ударом, пришедшим, как гром среди ясного неба. Ошеломленные, они рассеялись по Калту, а сыны Лоргара в это время набросились на планету и предали ее огню, как если бы целый мир и каждое живое существо в нем было огромной огненной гекатомбой.
Последним, с кем связывался отряд Олана, был патруль на бронемашинах, двигавшийся на север в направлении столицы Нуминус. Экипажи танков рассказали солдатам о перегруппировке войск в пещерных городах — местах под километрами камня и стали, где можно было выжить, несмотря на портящуюся атмосферу Калта. И Олан со своими людьми бросился в путь, рассчитывая совершить быстрый рывок до пещер через поля ужасов. Это была хороший план. Но он провалился, когда появились чудовища.
Они выплеснулись из ледяного сумрака, выбравшись из своих укрытий в руинах пылающего космопорта. Олан сражался с чужими, но эти отличались от любой породы ксеносов, которую он мог припомнить. Пульсирующие, изменчивые существа ухали и лаяли, тянулись когтистыми щупальцами и разевали зубастые воронки ртов. Они сочились ядом, растворявшим плоть людей, и таращились скоплениями глаз, от одного взгляда которых застывало сердце. И нечто — самое худшее в них — казалось отчасти напоминавшим человеческих существ, только рассматриваемых через отвратительную линзу безумия и скверны.
