Она коснулась рукой экрана, и азиат за ее спиной растворился в воздухе. Найдя во внутреннем каталоге Айру, Мия нажала на вызов. Нежные электронные трезвучия повисли в темноте кабинета и почти сразу сменились сигналом отмены: Айра был недоступен.
В стеклянную дверь постучали. Мия поспешно коснулась экрана, убирая затемнение стен, – но это был всего лишь Гатто с двумя стаканчиками из кофейни на 42 этаже.
Гатто уже много лет занимался технической поддержкой работы отдела, а недавно его сделали первым кандидатом на должность старшего политкорректора – после ухода Мии. По этому поводу он, кажется, испытывал иррациональное чувство вины. С того дня, как она получила номер, он окружил ее липкой паутиной офисных знаков внимания, которые можно было бы счесть преследованием, если бы они не были нарочито безобидными.
Мия улыбнулась и слегка покачала головой. Гатто вздохнул и картинно развел руками. Правый стаканчик врезался в прозрачную стенку кабинета, и коричневая жидкость выплеснулась, стекая вниз мутноватыми ручейками. В этот момент раздался электронный сигнал вызова, и Мия с облегчением коснулась экрана, чтобы затемнить стены.
На звонке было восемь человек, из которых Мия знала только троих: Колина, Тооме из отдела планирования финалов и Глорию, руководившую нарративщиками. Айры предсказуемо не было.
– …покрыть недостачу из квот на следующий месяц, – услышала она, когда восемь голограмм расселись вокруг нее по кабинету.
– Мия Дювали, отдел политкоррекции, – на всякий случай сказала Мия.
– Мы все знаем, кто ты, дорогуша, – протянула обширная тетка с ежиком платиновых волос на очень темной коже. – Глория, сколько времени вам надо, чтобы подготовить дополнительные финалы?
– Дня три… может быть, два, – маленькая хрупкая Глория умоляюще взглянула на тетку. – Четыре финала одновременно – это довольно много работы, Фиона.
– Всё уже распланировано, – подал голос Тооме. – Надо только написать скрипты.
– Восьмидневный срок по этим номерам наступает через три дня, – произнес Колин, втянув голову в плечи. – После этого мы просто не сможем их использовать.
– По квотам они должны быть действительны еще пять дней, – буркнул морщинистый азиат с седыми дредами.
– Значит, эти квоты были рассчитаны неправильно, – терпеливо вздохнула Фиона. – Да, Мия?
Восемь полупрозрачных фигур вперили в нее молчаливые взгляды. Мия растерянно смотрела на них, с каждой секундой всё больше вжимаясь в кресло.
– Я… у меня нет под рукой статистики… – наконец сказала она.
– Никому не интересна ваша внутренняя кухня, дорогуша. – Голос у Фионы нисколько не изменился, но в кабинете повисла ледяная тишина. – Всё, что от тебя требуется, – это согласие.
– С чем? – спросила Мия, чувствуя себя ужасно глупо.
Фиона прикрыла глаза и стала похожа на шоколадное пасхальное яйцо со сверкающим кусочком фольги, прилипшим сверху.
– Колин? – сказала она в пустоту.
– Квоты номеров этой недели по нескольким отделам, в том числе по отделу политкоррекции, были рассчитаны неправильно и требуют пересчета, – суетливо забормотал Колин, не поднимая головы от планшета. – Да, нет? Это для протокола.
Мия взглянула на него, но Колин упорно смотрел в планшет. Фиона по-прежнему сидела с закрытыми глазами. Остальные молча ждали.
Поерзав в кресле, Мия осторожно кивнула.
– Голосом, дорогуша, – спокойно произнесла Фиона. – Система всё записывает.
Мия затравленно оглянулась по сторонам, натыкаясь на взгляды, направленные сквозь нее: корпоративный голографический интерком оперировал приблизительными расстояниями между объектами.
– Да, – тихо сказала она. – Квоты были рассчитаны неправильно.
Голограммы с облегчением зашевелились, как будто Мия произнесла магическое заклинание. Фиона открыла глаза и повернулась к Колину.
– Для протокола: отдел политкоррекции заверил пересчет номеров, – сказала она. – Всем спасибо. Работаем.
С мелодичным электронным звуком голограммы растворились в воздухе. От напряжения у Мии свело плечи. Массируя окаменевшую шею, она прикоснулась к экрану, чтобы снять затемнение стен, и чуть не подпрыгнула от испуга. Прямо перед ней за стеклом стоял улыбающийся Айра.
– Не хотел тебе мешать на звонке, – сказал он, заходя в кабинет. – Поздравляю с боевым крещением.
– Не уверена, что оно прошло хорошо, – пробормотала Мия. – Я так и не поняла, что́ сделала.
Айра легкомысленно улыбнулся, тряхнув малиновыми вихрами.
– Не парься, – произнес он. – Всё в порядке, работа идет.
– Я согласилась с пересчетом, – сказала Мия. – Что это значит?
– Не парься, – повторил Айра чуть более настойчиво. – Спасибо, что была на звонке. Это совершенно рядовая ситуация.
– И всё же? – Мия посмотрела на него снизу вверх, впервые заметив, что у корней его роскошные малиновые вихры были совершенно седыми.
– Базу номеров слегка пересчитают. Квоты перераспределят по отделам, – Айра пожал плечами. – При наших объемах этого никто не заметит.
– Это как раз меня и пугает, – сказала Мия. – Вдруг там по квотам изначально всё было правильно? А теперь при пересчете какие-то номера могут просто… потеряться.
