«Швейк» должен был стать массовым развлекательным чтивом.
Поэтому писатель избирает форму дешевых выпусков с продолжением, которые конкурировали бы с популярными вестернами и приключенческими романами, выходившими у Свеценого.
Бульварным слогом Гашек анонсирует свое произведение на крикливо-желтой афише, появившейся за окнами трактиров и на жижковских перекрестках. Текст близок к цирковой рекламе:
«Да здравствует император Франц-Иосиф I!» — воскликнул бравый солдат Швейк.
Эта книга одновременно выходит во Франции, в Англии и Америке!
Победа чешской книги за рубежом!
Выкиньте из своих библиотек «Тарзана в джунглях» и разные дурацкие переводы уголовных романов!
Решитесь на мужественный шаг и докажите, что знаете толк в чисто чешской книге! Мы не обещаем вам никаких премий, но гарантируем: вы приобретете новаторский образец юмора и сатиры!
Революция в чешской литературе!
Лучшая юмористически-сатирическая книга мировой литературы!
Победа чешской книги за рубежом!
Самая дешевая чешская книга!
Первый тираж — 100 000 экземпляров!»
Ни один из обоих тогдашних издателей, очевидно, и не подозревал, что действительность во многом превзойдет широковещательные рекламные фразы.
Официальные книготорговцы приняли необычное литературное произведение с явным недоверием. Один из них отказался пустить роман в продажу. Нелюбезный прием со стороны книготорговцев не отпугнул Гашека, скорее наоборот, в нем проснулся дух старого бунтаря. В жижковских трактирах он председательствует на «втором съезде» партии умеренного прогресса в рамках закона, убедительно продемонстрировав, что и в республике есть подходящая почва для памфлета и сатиры.
Гашек работает над «Швейком» и одновременно завязывает контакты с левой печатью. Критикует порядки в республике точно так же, как до войны обличал порядки в Австро-Венгрии. Особенно резко он выступает против пережитков устарелого, австрофильского образа мыслей у новоиспеченных бюрократов.
Буржуазная общественность, испытывавшая вполне понятное недоверие к Гашеку, не могла смириться с вульгаризмами, встречающимися в его произведении. Писатель отклоняет подобного рода упреки, подчеркивая правдивость и естественность этих выражений, обвиняет фальшивых моралистов в лицемерии. На откровенно грубоватый характер произведения повлиял и тот факт, что создавалось оно для самой широкой читающей публики. Сауэр вспоминает, что особенно горячий прием роман получил в среде ветеранов и инвалидов минувшей войны, которые в скептической иронии Швейка находили отражение собственного жизненного опыта.
Вследствие всех этих обстоятельств «Швейк» не мог попасть в руки читателей обычным путем, необходимо было как-то проложить ему дорогу. Гашек и Сауэр предпринимают длительные, продолжающиеся по нескольку дней агитационные походы по пражским трактирам и винным погребкам, во время которых пропагандируют произведение и его автора.
Расцвет, славу и падение издательства Гашека и Сауэра рисует в своих воспоминаниях Йозеф Лада.
«В 1921 году Гашек пришел ко мне и попросил нарисовать обложку для „Похождений бравого солдата Швейка во время мировой войны“. Книгу предполагалось издавать отдельными выпусками. Я принялся за работу. Швейка я изобразил не на основе какого-то реального прототипа, а в соответствии с тем представлением, какое сложилось у Ярослава Гашека, в соответствии с описанием его внешности в романе. Я нарисовал Швейка раскуривающим трубку посреди летящих снарядов и ядер, посреди разрывов. Добродушное лицо, по спокойному выражению которого видно, что это человек „себе на уме“, но в случае надобности сумеет прикинуться дурачком. В назначенный день я принес эту обложку в винный погребок „У Могельских“. Гашеку и Франте Сауэру она очень понравилась. После недолгих раздумий Гашек пообещал мне 200 крон гонорара.