Все трое отправились в путь где-то в начале августа и должны были вернуться 7 октября. С добросовестностью мистификатора Гашек приводит точные указания времени и дополняет их подробными сведениями о расписаниях поездов и пунктах пересадки. Согласно его версии «миссионеры» выехали из Праги в 6.20 утра по государственной железной дороге в направлении на Иглаву через Колин, Кутну Гору и Немецкий Брод. В 17 часов 32 минуты они были в Иглаве, где якобы выступили в местном «Чешском клубе» с лекцией об отношении партии к национальным меньшинствам в Чехии. Затем они, если верить тому же источнику, попросили поддержки у местных немецких богатеев, ибо решили отстаивать чешские интересы путем материального ослабления национального врага. Но не будем вдаваться в подробности, чтобы не пересказывать повествования самого Гашека. Из Иглавы веселая троица попала в Венгрию и там распалась. Первым откололся Вагнер. Гашек с Кубином еще некоторое время бродили по Хорватии и кормились тем, что Кубин писал портреты крестьян и реставрировал в церквах иконы.
Но и Кубин не выдержал путевых невзгод и уехал назад, в Прагу.
Какова была дальнейшая судьба самого стойкого члена бродяжьей компании — Ярослава Гашека? Достиг ли он намеченной цели путешествия через Марибор, Любляну, Горицию и Пулу? На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Судя по путевым мотивам, связанным с краем, который называют Междумурье (позднее Гашек посвятил ему цикл рассказов), он свернул от Надьканижи на запад, в Словению, и довольно долго скитался по долине Дравы, в районе городов Вараждин («Данас есмо»), Ормож и Птуй («Любовь в Междумурье»). Если же судить по другому пласту топографических мотивов, то писатель посетил также Венецию, где почерпнул интересные туристские сведения и впечатления («Полчаса по Канале Гранде», «Несчастный гондольер Витторе», «В венецианских застенках»). Домой он возвратился через Триест. Гашек рассказывает об этом в одном из своих фельетонов: «В позапрошлом году из-за отсутствия денег я отправился пешком из Триеста через Альпы в Прагу. Я странствовал, читай — побирался. В Леобене в Штирии я остановил на дороге трех мужчин, смахивавших на туристов, и простейшим способом: „Ein armer Reisender“[26] — попросил о воспомоществовании». Это упоминание, опубликованное 27 января 1907 года, — единственное сохранившееся свидетельство о возвращении Гашека из скитаний по Истрии, из последнего его большого путешествия по Европе.
В последующие годы до самого начала мировой войны он обитает в Праге и путешествует только по Чехии. Для своего бродяжьего зуда, для загадочного «зова прерий» он находит иную отдушину: пражские кабачки, ночную жизнь, богемную среду. Интенсивное впитывание подлинных жизненных впечатлений сменяется интенсивным творчеством. И в нем Гашек сохраняет свою необузданную жизнерадостность, не знающую никаких стеснений, веселое «легкомыслие» в выборе средств выражения.
Картины красот далеких краев, проникнутые ностальгией разочарованного и меланхоличного бродяги, уступают место трагикомическим историям, почерпнутым из повседневного быта большого города. Стремление поражать и удивлять интересным жизненным материалом, интересными наблюдениями перемещается в область языка, проявляется в словесной игре и неожиданных комических поворотах.
Таким образом, превращение бродяги в пражанина имело и литературные последствия. Если в путевых очерках Гашек еще развивал традиции реалистического репортажа или дорожных зарисовок, то в сфере гротеска основным источником его творчества становятся комические находки, чаще всего рождающиеся среди забав веселой компании. На страницах низкопробных бульварных развлекательных изданий вроде журнала «Весела Прага» и в редакциях сатирических еженедельников «Карикатуры» и «Копршивы» («Крапива») сформировался Гашек — сатирик и памфлетист. Апостольское и миссионерское странствие трех членов партии умеренного прогресса в рамках закона — поворотная веха в жизни Гашека не только потому, что в его творчестве этого периода еще неразличимо сливаются воедино скитальческие мотивы с их бродяжьей лирикой и мотивы богемные, иронически-мистификаторские. Именно в это время Гашек находит самого себя, свою оригинальную литературную манеру.
Внутреннюю последовательность Гашек проявляет и в своем отношении к политической жизни. Однажды решив сражаться против ненавистного государственного устройства, он отдался этому делу без остатка.
