В журнале «Весела Прага», кроме рассказов, печатались анекдоты, куплеты, отрывки из программ пражских кабаре. Здесь освещались все виды массовых развлечений и ночной жизни, что явствует уже из названий отдельных приложений: «Прага днем и ночью», «Из всех уголков Праги» и т. д. Предприимчивый владелец журнала, почувствовав в Гашеке большой талант прирожденного юмориста, стремится сделать из него перворазрядную литературную звезду: дает размножить фотографию писателя и рассылает ее своим подписчикам.
Тут Гашек достиг полного признания. Лочак предоставлял ему разные льготы, не читая, выплачивал задаток, ибо хорошо знал, что написанное им всегда в точности соответствует духу журнала. В журнале «Весела Прага» зачастую печатаются небрежно набросанные, малозначительные юморески Гашека, сочиненные наскоро где-нибудь в трактире, но именно среди них как бы чудом появляются мастерские образцы современного гротеска.
В анархистских органах, так же как и в тривиальном юмористическом журнале, читатели которого в основном принадлежали к народным слоям, Гашек оказывался в атмосфере, близкой бульварной журналистике. Нельзя сказать, чтобы это пошло ему во вред. Наоборот. Именно здесь его талант, ничем не связанный, находит свободу. В стороне от высокой литературы, вне всякой зависимости от нее, кристаллизуется сатирическая манера, не имеющая у нас аналогий. Некоторыми своими чертами она, возможно, родственна стилю мюнхенского сатирического журнала «Симплициссимус», который Гашек знал (номер этого журнала был тогда в каждом кафе) и в котором, вероятно, сам печатался.
На фоне традиционной чешской юмористической продукции саркастический лаконичный стиль Гашека выглядит как вторжение варвара. В журнале «Нова Омладина» он опубликовал, например, сатиру «Вшивая история» — довольно избитую, несколько сентиментальную историю из жизни сирот, направленную против буржуазной филантропии. Каково значение этой вещи в тогдашнем литературном контексте? Первая же фраза такова: «Во время заседания выборных городской голова подвергся грубому оскорблению. Один из членов оппозиции встал, сплюнул, зевнул, утер нос и звучным голосом воскликнул: „Господа, я объявляю, что наш голова — вшивая падаль“.
Задача этого отрывка — эпатировать читателя. Значительную роль здесь играет вступительный пассаж: «сплюнул, зевнул, утер нос». Автор избирает слова общеупотребительные, разговорные, означающие самые прозаические факты и обстоятельства повседневной действительности. На фоне литературы, которая традиционно выбирала для себя лишь «поэтическую» сторону жизни и избегала будничной реальности, всего неприятного, несуразного, отвратительного, эта откровенность выражения должна была пробудить читателя от спячки, вывести из равновесия, вызвать отрицательные эмоции, раздражение. С помощью «варварского» стиля сатирик обнажает область общественных табу, прикрываемую утонченной, лживой и лицемерной моралью.
Для достижения шокового эффекта Гашек сталкивает эту фальшивую общепринятую мораль с беспощадно правдивой, нелитературной традицией юмора городской окраины.
Техника комического контраста большей частью исходит из насмешки над окаменевшим чиновничьим слогом, над журналистской фразой, над словесными клише и «затасканными» символами, которые здесь оказываются в соседстве с лапидарными, свежими, разговорными выражениями.
Хотя Гашек касается в сатирах проблем своего времени, он не утрачивает склонности к фантастике, к вызывающей комический эффект нарочитой игре словами.
В анархистский период максимальное выражение получает демаскирующая сторона гашековской сатиры. Автор преступает границы комизма и трагизма, приходит к юмору так называемых крайних ситуаций в жизни человека, к тому типу юмора, который именуют «черным», или «юмором висельника».
О его «варварском» вдохновении можно сказать словами Шальды[30]: «Идите в гущу простого народа, как говорится, в низы. Для своего поэтического становления вы приобретете там больше, чем от чтения двадцати журналов самого различного толка. Научитесь ненавидеть болтовню и использовать и любить слово как взрыв жизненной силы, как эквивалент поступка. Вы поймете, что из дикого, поистине „черного“ юмора разных оборванцев и изгоев рождается новая метафора, вы ощутите, какая настойчивая жизненная необходимость заставляет ее появиться на свет. В ней, словно в сгустке, воплотилась вся парадоксальная ситуация такого индивидуума, нигде не находящего себе места; это соломинка, за которую хватается утопающий. Послушайте-ка часок-другой, и вы будете излечены от пустой декоративности, от всякого грима, помад, духов и прочего лживого смрада».
