Печь раскалилась до синевы. От жара по лбу стекал пот, Айнар разделся по пояс, тянуло заодно скинуть штаны, исподнее, кожу и мясо, раздеться до костей. Он зачерпнул холодной воды для остужения, облил себя, сделал пару глотков — вода была грязноватая, с кусочками то ли песка, то ли мелких частиц металла, он сплюнул черные точки, но полегчало.
— С одной стороны, — говорил Айнар металлу. — Гарат права, они тут вон посреди средневековья мартеновские печи могут сделать. Расплавят тебе хоть молибден, хоть вообще рутений. Спасибо Искрам, может, и полупроводники получилось бы наклепать, чего бы нет. Но мы же мир спасаем от разрушительного, туда его эдак, атавизма. А вот если отнять магию, что будет? Настоящее средневековье? Новое время?
Сталь плавилась в чане, и Айнар понял, что выжал слишком высокую температуру: сейчас расплавится и «котел», больше похожий на емкость для варки супа, чем на плавильню. Он подхватил очередной магический контейнер — Искра как будто понимала, чего от нее хотят, отдавала себя с послушанием дрессированной собаки, выделывающей трюки под хозяйские команды «апорт», «лежать», «фас».
— И я тебя хочу уничтожить, — Айнар покачал головой. Пот стекал по шее, по лбу и спине, щекотал между лопаток. — Может, не стоит, а? Надо бы с Гарат еще посоветоваться…
Потом он вспомнил Светоча: того, серебряного. И другую, которую не видел, зато о ней рассказывала Иванка. Глаза и волосы у нее меняли цвет.
«Они убивают людей».
— Прости, — Айнар погладил кварц «контейнера». Искра управляла температурой. Средневековая печка, больше подходящая для хлеба, чем для хорошей стали, превратилась в полыхающую мартеновскую печь, ее содержимое сияло оранжевым. Оставалось залить ее в форму — да хоть и меча бы, вон там стоит подходящая, а потом остудить, закалить и показать «бревну» Барри Привратнику.
Он сказал, что сумеет понять.
Интересно, видел ли что-то подобное?
Айнар снова прикоснулся к Искре: теперь нужно было загустить воду и сделать ее масло — остужать легированную сталь, в отличие от привычной глеорской углеродистой, лучше не в холодной воде.
«Это действительно проще».
— Да. Да, я знаю.
Он спорил с собой же в голове. «Билли Миллиган» — это другой, пришелец. Он о нем помнил. Или это тот помнил об Айнаре?
Не отвлекаться.
На меч металла не хватило — в самый последний момент Айнар сориентировался, выбрал чуть удлиненный кинжал, довольно тонкий и узкий. Местный вариант недо-стилета. Жар потихоньку уходил, Айнар подогнал его Искрой.
«Это нечестно».
— Все честно, — буркнул он. — Я не могу тут с нуля построить мартеновскую печь, добыть ингредиенты для легирования из воздуха… ах да, молибден мне с собой сунули, спасибо.
Разговаривать с собой — признак безумие.
«А с Красочной Леди?»
Айнар оглянулся: женская фигура маячила позади. Нет, никого.
— От жары мерещится. И да, играть пока приходится на чужом поле. Но сама технология-то никакая не колдунская!
Он отложил Искру. На кончиках пальцев осталось приятное тепло, словно от прикосновения к чему-то живому и ласковому, словно гладил верного пса, а теперь тот провожал печальным взглядом. Айнар подумал об уличных шавках.
«Тьфу ты».
Как раз в этот момент заглянул «бревно»:
— Ты чего за пекло тут устроил?
Жар преисподней поднимался до потолка. Воздух превратился в кипящий пар. "Бревно" был прав, пекло, оно и есть пекло. Это он еще настоящих мартеновских печей не видел.
"И не увидит никогда, если я не постараюсь".
Мысль о высокой миссии — попаданцам же надо нести прогресс, а как же без этого, была приятной. Она даже почти заменяла прохладу.
— Уже почти готово, — чрезмерно-весело отозвался Айнар, Маслянистая вода больше не годилась для умывания, и он быстро вычерпал верхний густой слой, слил его в стоящий в углу кувшин, наверное, кто-то из претендентов его сделал в гончарной мастерской, а сюда притащили по ошибке. Кувшин был пузатым, кособоким, напоминал больного печеночной водянкой. Айнар предположил, что кандидата вышибли ни с чем.
Он взял кинжал. Горячий металл обжигал ладонь.
Стандартная форма, стандартный внешний вид. Точильный камень стоял здесь же, Айнар не удержался — снова зажег Искру, теперь, чтобы заострить обе кромки; он попробовал ногтем и отдернулся с коротким ругательством.
Кинжалом можно было резать дыхание. Лезвие тускло блестело.
— Готово! — крикнул Айнар. По его лбу стекал пот. Он улыбался.
Барри пришел не один. Горт Однорук соответствовал своему прозвищу, только Айнар почему-то ожидал, что тот будет кряжистым силачом поперек себя шире, равно в плечах и талии, а оказался довольно сухопарым мужчиной лет сорока, которому узкая темная бородка придавала щегольской вид, а вместо отсутствующей левой руки красовался деревянный протез — кажется, с золочением. Смысла в золоте ровно никакого, зато красиво. Ну или он так думал. Хильда с Кьенингара, коротко стриженная, блеклая, мускулистая, напоминала рыбу на стероидах — это сравнение появилось в голове Айнара само собой, и он спросил у своей второй личности «что такое стероиды», понял, что знает ответ, запутался и тряхнул головой.
