Сталинистская историография привела ко многим деформациям в освещении прошлого, в том числе и истории революции 1917 г. Пожалуй, наиболее очевидными их «жертвами» стали многие политические деятели, находившиеся «по другую сторону баррикад»: некоторые оказались попросту окарикатуренными. Это относится и к Александру Фёдоровичу Керенскому, с июля 1917 г. ставшему главой Временного правительства, а с начала сентября и верховным главнокомандующим русской армии. Сегодня, в сумятице мнений, в столкновении различных точек зрения, нам нелегко пробиться к исторической истине. Вероятно, наиболее правильный путь к ней – предоставление читателю права судить самому, дав ему возможность ознакомления с первоисточниками: документами, мемуарами и т. д.
Сталинистская историография привела ко многим деформациям в освещении прошлого, в том числе и истории революции 1917 г. Пожалуй, наиболее очевидными их «жертвами» стали многие политические деятели, находившиеся «по другую сторону баррикад»: некоторые оказались попросту окарикатуренными. Это относится и к Александру Фёдоровичу Керенскому, с июля 1917 г. ставшему главой Временного правительства, а с начала сентября и верховным главнокомандующим русской армии. Сегодня, в сумятице мнений, в столкновении различных точек зрения, нам нелегко пробиться к исторической истине. Вероятно, наиболее правильный путь к ней – предоставление читателю права судить самому, дав ему возможность ознакомления с первоисточниками: документами, мемуарами и т. д.
Публикуемые здесь воспоминания Керенского посвящены лишь финалу его политической деятельности в России. В связи с этим есть необходимость хотя бы вкратце сказать о всём пути Керенского к такому финалу, о причинах политического банкротства и его самого, и того режима, который получил в народе название «керенщина».
В расхожем представлении Керенский – «хвастунишка», «Хлестаков», «бонапартик» – словом, некое политическое ничтожество. Однако такого рода характеристики не могут пролить свет на вопросы, которые должны возникнуть у всякого пытливого ума: каким же образом такой человек оказался на вершине власти, да ещё в столь судьбоносное для России время, каким был год 1917-й? И что же, в конечном счёте, определило крах «керенщины»?
Популярный адвокат и политический деятель, ещё в дофевральский период тесно связанный как с либерально-буржуазными, так в основном и с правосоциалистическими кругами, Керенский в момент крушения монархии стал связующей фигурой единения антицаристских сил. Сказались, конечно, и «бурнопламенный» темперамент Керенского, а также его большой ораторский дар – качества, столь необходимые в революционную эпоху. На какой-то период Керенский стал как бы символом свободной России, её демократизации. Свергнув царизм, Февральская революция обнажила, вывела на поверхность глубокие противоречия, уже давно раскалывавшие, разъедавшие российское общество. Политические свободы оказались достаточным завоеванием для более или менее привилегированных слоёв. Но «низы», на плечах которых к тому же всей своей тяжестью продолжала лежать война, требовали «углубления» революции, социальных перемен. В условиях нараставшей общественной поляризации политика Керенского – политика лавирования, балансирования между крайними флангами – вызывала растущее недовольство и там и там. «Керенщина» как политическая система сыграла свою роль. Революция входила в новый этап, время и события требовали новых лидеров.
Правый, контрреволюционный лагерь делал ставку на генерала Корнилова, прочил его в диктаторы. Левые силы, массы, большевизировались, шли за большевиками, Лениным.
Так, постепенно из политического «любимца» Керенский превращался в предмет презрения и ненависти всех: и левых, и правых. Почва из-под ног возглавляемого им Временного правительства уходила. Практически его никто не хотел защищать, и под ударом большевистского восстания оно, по выражению современника, рухнуло, не успев даже крикнуть «уф!».
Так судьба привела Керенского в Гатчину, из которой он тоже вынужден был бежать, переодетый в матросскую форму. Об этом он и рассказывает в публикуемых далее воспоминаниях. Рассказывает в основном правдиво, но с характерным для большинства мемуаристов стремлением к самооправданию, самореабилитации. На это читатель должен делать поправку.
Что же было с Керенским дальше? До лета 1918 г. он скрывался под Новгородом, в Финляндии, в Петрограде и Москве. Затем нелегально уехал в Европу, продолжал там борьбу с Советской властью, но выступал и против белогвардейских правительств. Издавал газету «День», писал мемуары. В 1940 г., когда Германия разгромила Францию, бежал в Англию, перебрался в США и писал, писал о своём «звёздном часе» – 17-м годе, о своей вере в демократию, погубленной, по его мнению, как реакционерами, так и большевиками.
Умер Керенский в 1970 г., похоронен в Лондоне.
Г. Иоффе, доктор исторических наук.
Последний акт борьбы Революционного Временного Правительства с большевиками слева и справа продолжался с 24-го октября по 1-е ноября 1917 года. Да, я в особенности настаиваю на том, что мы боролись сразу на два фронта. И никто никогда не будет в состоянии опровергнуть ту несомненную связь, которая существовала между большевистским восстанием и усилиями реакции свергнуть Временное Правительство и повернуть государственный корабль вспять к берегу социальной реакции.
