— Верно, — согласился капитан, — но в таком случае пославший нам шифровку неизвестный допустил огромную глупость, не дав к ней ключа. Если только…
— Что? — не понял старпом.
— Если только не был уверен, что один из нас точно догадается, как расшифровать послание.
— И кто этот один из нас? Я лично не знаю ключа, — пожал плечами старпом.
— И я, — согласился Зольский.
Их поддержали Поручнев и Орлов. И только на лице капитана замерла странная улыбка. Веровой уже видел зашифрованное послание — бессмысленный на первый взгляд набор слов и цифр. Тогда, сразу после выхода из гибернации, эти строки ничего не сказали ему. Сейчас же, прокручивая в памяти эти бессвязные слова, он почувствовал, что они напоминают ему что-то.
— ЦУП! Вышли мне в каюту распечатку зашифрованного послания.
— Распечатку? — удивился Орлов. — Капитан, вам нужна бумажная распечатка?
Вопрос застал капитана Верового уже в дверях. Покидая отсек, он выкрикнул:
— Всем приводить себя в порядок! Повторный брифинг через три часа!
С этими словами капитан покинул мостик, заставив подчиненных в растерянности переглядываться.
— Что это с ним? — удивился Поручнев.
— Не знаю, — ответил ему Зольский, — но лично я собираюсь последовать его совету и прилечь в автодок. Что-то мне нехорошо, господа.
Спустя три часа совет миссии вновь собрался на мостике, и на этот раз ее руководители выглядели более чем достойно. Примеру научного руководителя последовали все, кроме старпома, и теперь действительно чувствовали себя гораздо лучше. У некоторых даже аппетит проснулся — Орлов и Зольский явились на мостик с белковыми коктейлями.
— ЦУП, — обратился к компьютеру инженер систем безопасности, — как глубоко в космос смог пробраться Боровский?
— Судя по данным сканирования радиочастот и визуальным наблюдениям, уровень развития космической отрасли на планете соответствует середине двадцать первого века нашей эпохи.
— Базы на Луне? — уточнил Поручнев.
— Из функционирующих аппаратов я засек автоматические базы на Луне и многочисленные зонды на Марсе.
— Что насчет Юпитера? Мы как раз его пролетаем, — вмешался научный руководитель.
— Только нефункционирующие аппараты, — ответил ЦУП. — Я наблюдаю их на Ио и Ганимеде.
— В каком смысле «наблюдаю»? — удивился Зольский. — Ты же сказал, они не функционируют.
— Я улавливаю их излучение. Источником энергии для них служили РИТЭГи (Радиоизотопный термоэлектрический генератор).
— РИТЭГи? Но это же древность.
— Именно поэтому аппараты на спутниках Юпитера уже не функционируют.
— И как ты их нашел тогда?
— По гамма-излучению. Распадаясь, активное вещество РИТЭГа…
— Ионизируют вещество… — протянул Зольский. — Ладно, не продолжай, дальше ясно. Ты можешь установить, как давно эти зонды находятся на поверхности Ио и Ганимеда?
— Аппаратам без малого две тысячи лет, — тут же отозвался ЦУП.
— Значит, эти аппараты — не Боровского рук дело.
— Да, научный руководитель, — согласился ЦУП. — Если принять теорию дуальности и допустить, что мы сейчас не в нашей Солнечной системе, то эти спутники — свидетельство деятельности иной ветви человечества.
— А что, у кого-то были сомнения?
Капитан вошел так стремительно, что все вздрогнули. Выглядел он бодро, хоть и не сменил свой комбинезон на форму. На лице его сияла торжествующая улыбка.
— Мы догадывались еще там, на подлете к червоточине, — сказал Веровой, усаживаясь в капитанское кресло и раскладывая на столе перед собой какие-то бумаги. — А подтверждение этой теории мы получили, расшифровав все послания с «Ермака». Никаких сомнений нет — мы в ином мире. И как попасть в наш мир, у меня лично нет никаких предположений.
— Да, капитан, — согласился с мнением Верового Зольский. — Улететь через червоточину из мира, который нам не принадлежит, значит улететь в неизвестном направлении.
— Еще не факт, что там мы встретим пригодную для жизни планету, — согласился Поручнев.
— Именно поэтому мы и возвращаемся, — подытожил капитан. — В нашем положении ничего не остается, как решать проблемы чужого мира, заселять его и уже здесь строить новую цивилизацию.
— Но на это уйдут сотни, может, тысячи лет! — обреченно выдохнул Зольский.
— И это еще при условии, что нам удастся победить Боровского, — добавил капитан.
— Победить? — не понял Орлов. — Нам придется воевать?
— Вы что-то поняли… — догадался старпом. Лицо капитана вновь озарила загадочная улыбка. Он медленно развернул листы бумаги на столе, заслонив луч голокарты. Изображение планеты, висевшее в воздухе, пропало.
— Я не сразу догадался, кто мог послать второе сообщение. Но когда сделал допущение, что это послание адресовано именно мне, то все встало на свои места.
— Ваша дочь? — предположил Ким Сергеев.
Веровой кивнул и опустил взгляд на исписанные его рукой листы бумаги. Только сейчас все присутствующие обратили внимание на опухшее лицо капитана: совсем недавно он плакал. Покрасневшие, блестящие от влаги глаза были тому ярким свидетельством.
