В тот момент больше всего на свете ему хотелось заклю чить свою жену в объятия и осыпать ее поцелуями, дикими поцелуями, при этом чуть ли не подвывая от избытка эмоций, как поступают животные на лугу, там, на далекой ферме. Но он не знал, как это делается, и поэтому вся его любовь вырази лась в этом кратком, но весьма искреннем утверждении: "Ты не умрешь". И с тех пор, наверное, ни одна женщина на самом отдаленном острове в последние дни беременности не чувство вала себя такой уверенной, вспоминая об этом милом сердцу утверждении своего супруга.
* * *
Но если Эбнер, таким образом, обрел в своем миссионерском домике настоящую духовную победу, то в травяном дворце Маламы его поджидало полное поражение. Когда он явился к Алии Нуи для того, чтобы преподать ей очередной урок, то обнаружил, что Келоло никуда не переехал, а продолжает, как и ранее, жить вместе со своей супругой.
-Какая гнусность! - тут же вскипел Эбнер.
Двое влюбленных гигантов, которым уже перевалило за сорок, в недоумении вслушивались в слова миссионера, пытаясь понять, почему Господь так ненавидит браки между близкими родственниками, но когда красноречие Эбнера иссякло, Малама спокойно объяснила ему:
Я уже выстроила для Келоло дом, он находится за преде лами моей территории. Это очень хороший дом, но он не хочет жить там в одиночестве. Тут она расплакалась и добавила: - Он пытался жить один, и целых две ночи спал в том доме, пока тебя, Макуа Хейл, не было в Лахайне. Мне это не понравилось самой, и на третью ночь я вышла к его дому и позвала: "Келоло, иди туда, где твой дом". Тогда он пришел. Поэтому винить его не стоит, Макуа Хейл, я все сделала сама, я и буду отвечать.
Вам никогда не стать членом нашей церкви, Малама, - предупредил Эбнер. - А когда вы умрете, вы будете вечно го реть в огне.
Расскажи мне еще раз об адском огне, Макуа Хейл, - попросила Малама. Ей было очень важно знать, чем все-таки она рискует. И когда Эбнер повторил свой жуткий рассказ о душах, осужденных вечно мучиться в огне, Малама задрожа ла и стала задавать более детальные вопросы, в то время как из глаз ее текли огромные слезы.
И ты уверен, что король Камехамеха тоже находится в этом огне?
Абсолютно уверен.
Макуа Хейл, однажды, когда в Лахайне останавливался католический корабль, со мной разговаривал о Боге один че ловек. А католики тоже горят в этом огне?
Они вечно будут гореть, - уверенно произнес Эбнер.
А еще этот человек с корабля рассказывал мне, что в Ин дии живут такие люди, которые вообще ничего не слышали о твоем Боге.
Малама, не называй Господа "моим" Богом. Он просто Бог, и при этом Бог единственный.
Но когда эти люди из Индии умрут, они все тоже попа дут в огонь?
-Да.
-Значит, единственные, кто не горят в этом огне, это лю ди, которые присоединились к твоей церкви?
-Да.
Малама победно повернулась к Келоло и, ликуя, произнесла:
Теперь ты понимаешь, насколько страшен этот огонь. Если ты не уберешь ту каменную площадку, которую выстро ил для старых богов, ты тоже можешь попасть в тот огонь и го реть в нем вечно.
Ничего подобного! - заупрямился Келоло. - Мои боги позаботятся обо мне. Они не допустят того, чтобы я горел в ог не, потому что они заберут меня в свой рай. И там я буду жить рядом с водой жизни, которая принадлежит Кейну.
Какой глупый мужчина! - с грустью констатировала Малама. - Он будет гореть в огне, но не хочет признаваться в этом.
Но, Малама, - заметил Эбнер, - если вы будете продол жать жить с Келоло в грехе, вам самим тоже предстоит гореть в этом вечном огне.
Нет-нет, - поправила его Малама. - Я верю в Бога, и очень люблю Иисуса Христа. Я вовсе не собираюсь жить в том ужасном огне. Я буду держать Келоло рядом с собой, пока не по чувствую себя плохо. Мы договорились о том, что прежде, чем я умру, я отошлю его подальше от себя, и тогда буду спасена.
И вот тогда Эбнер решился воспользоваться своим козырем. Выставив в сторону женщины указательный палец, он смело заглянул ей в глаза и предупредил:
-Но только ваш священник может решить, достойны ли вы того, чтобы присоединиться к церкви. Об этом вы почему- то забыли.
Малама задумалась, внимательно разглядывая своего мучителя. Он был на целый фут ниже ее, почти вдвое моложе и весил, наверное, на две трети меньше самой Маламы. Однако, она начала довольно осторожно:
Значит, ты будешь судить о том, насколько хорошей женщиной я была все это время?
Да, именно я, - согласно кивнул Эбнер.
И если я не была достаточно...
Тогда вас ни за что не примут в церковь.
Еще некоторое время Малама размышляла над этим безвыходным положением, переводя взгляд с Эбнера на Келоло, а затем быстро ответила:
Может быть, в то время тебя уже с нами не будет, Макуа Хейл. Может быть, нам пришлют другого священника?
Нет, я останусь на своем месте, - так же упрямо наста ивал на своем преподобный Хейл.
Малама еще раз проанализировала столь мрачное будущее, безнадежно вздохнула и неожиданно резко сменила тему разговора:
-Скажи мне, Макуа Хейл, что я должна сделать, чтобы стать хорошей Алии Нуи для своего народа?