– Ну, на сегодняшний день все уже закончено, – пояснил капитан, рассказывая свою историю. – Руководил всем один господин из Нью-Гемпшира по имени Чарльз Бромли. Он строил двухэтажный дом прямо в доке, рядом с морем. Правда, в доме не хватало подвала, но все остальное было на месте, даже оконные рамы. Как только дом был выстроен, по нему прошлись плотники с кистями и краской и пометили каждую деревяшку цифрой. Чертежники сделали необходимые зарисовки и планы, также с указанием номеров каждой детали этого домика. И что же случилось потом, как вы полагаете? – Капитан выдержал паузу и закончил: – Черт бы меня побрал, если они не разобрали дом по доскам и не погрузили его на борт огромного корабля.
– Какого корабля? – заинтересовался Уиппл.
"– Карфагенянина", – пояснил рассказчик. – Там капитаном некий Хоксуорт из Бедфорда.
– Я был бы вам глубоко признателен, капитан, если бы вы больше никому об этом не рассказывали и оставили свою историю в тайне, – попросил Уиппл.
– Кроме всего прочего, – добавил тот, – дом направляется к вашим островам. Не исключено, что в Гонолулу. Я был на столько потрясен происходящим, что разговорился с тем господином, Чарльзом Бромли. Поначалу он не был расположен беседовать, но потом признался, что сама идея исходила именно от капитана Хоксуорта. Капитан наведался к нему в дом и рас сказал о том, что одна миссионерская семья из Гонолулу… ну, в общем, они живут, как свиньи. Вы же понимаете: травяная хижина, клопы, тараканы. Но почему Бромли решил выстроить дом и переправить его сюда, я, признаться, так и не понял.
– Так вы обещаете мне выполнить то, о чем я вас попросил? – взмолился Джон.
– Конечно, – легко согласился капитан.
– Уверяю вас, – заверил Уиппл, – вы защитите одну весьма достойную женщину от ненужной встряски и осуждения, если умолчите о том, о чем вы мне только что рассказали. Я, в свою очередь, тоже сохраню тайну.
Однако заботы доктора Уиппла о такой мелочи, как новый дом, скоро были вытеснены событиями куда более важными. Эбнер внезапно осознал, что в Лахайне начали происходить какие-то таинственные события, в которых он сам никак не мог разобраться. А так как преподобный Хейл считал себя главным экспертом во всем, что творилось в городе и за его пределами, он стал раздражаться. Ему казалось, что гавайцы нарочно задумали что-то недозволенное, и делается это все за его спиной. В своем отчете в Гонолулу Эбнер записал: "Впервые я обратил внимание на странное поведение гавайцев четыре дня назад, когда возвращался после исследования сгоревшей хижины, в которой хозяин курил табак. Сделав замечание и осудив за эту пагубную привычку, я случайно заглянул на территорию дворца Маламы, где заметил нескольких знакомых мне кахун. Они наблюдали за строительством большого нового травяного дома.
– Что вы здесь возводите? – поинтересовался я.
– Небольшой домик, – уклончиво ответил один из них.
– Для чего? – не отступал я.
– В остальных домах завелась плесень, – солгали они.
– В каких других домах? – попросил уточнить я.
– Ну, вон в тех, – ответил один из кахун и махнул рукой в неопределенном направлении.
– В каких конкретно? – настаивал я.
На этот вопрос они не смогли мне ответить, поэтому я позволил себе пройти на территорию строительства и лично осмотреть дом. Он оказался достаточно просторным, с вполне добротными дверьми, окнами и даже двумя китайскими зеркалами в рост человека.
– Это очень даже приличный дом, – заметил я, но кахуны, все как один, лишь пожали плечами, а кто-то даже заявил:
– Обычный маленький домик.
В конце концов, мне пришлось отстать от этих лживых негодяев. Я стал исследовать дома, расположенные поблизости, один за другим, но запаха плесени нигде не почувствовал. Поэтому я вернулся к кахунам и снова начал допытываться:
– Скажите мне, что вы здесь строите.
– Дом, – просто ответили они мне на этот раз, и я снова ушел от этих конспираторов. Тем не менее, мне кажется, что они задумали что-то подозрительное. Правда, что именно, я пока что не знаю сам".
Эбнер как раз рассуждал об этих таинственных событиях, как вдруг в дверном проеме заметил цепочку из семи гавайцев, возвращающихся с гор и несущих с собой ветки маиле и большие букеты цветущего имбиря. Оставив перевод Библии, Эбнер поспешил к дороге и потребовал объяснений.
– Мы ничего не знаем, – ответили островитяне.
– Кто посылал вас в горы? – настойчиво продолжал Ма ку а Хейл.
– Мы не знаем.
– Куда вы несете эти цветы?
– Мы ничего не знаем.
– Все вы знаете! – раздраженно воскликнул Эбнер. – Да же смешно утверждать, будто вы понятия не имеете, куда сейчас направляетесь! – И он похромал вслед за ними до самого порта, где гавайцы неожиданно разбрелись в разные стороны и отправились каждый по своим делам.
Взбешенный священник некоторое время молча стоял на жаре, пытаясь собрать воедино все улики, чтобы прийти к какому-нибудь логическому выводу. Затем, засунув руки в карманы пиджака, он отправился в магазин "Дж. и У.". Там, едва завидев Уиппла, он бесцеремонно начал:
– Джон, что происходит в Лахайне?
– А что ты имеешь в виду?
