Может, Джексон был бы другим, если бы он влюбился. Если бы он состоял в отношениях. Или если бы мир за пределами этой комнаты не погрузился в безжалостный хаос, не превратился в постоянную войну, в которой мы сражаемся без права выбора. Может, он бы не спешил. Был мягче. Нежнее. Может, он бы улыбался или даже смеялся. Может, я бы тоже была другой. Может, я бы не нуждалась в его голодном взгляде и требовательных руках под покровом тьмы. Но именно так мы бываем вместе каждый раз. Он мне не друг и не бойфренд, но иногда я иду в его комнату после захода солнца. Мне нужно. Не ради милых слов или ласковых поцелуев, а потому, что его руки — единственное, что, словно подрагивающее пламя свечи, способно прогнать ночь. «Гавань» — это короткий и откровенный постапокалиптический роман, действие которого происходит в недалеком будущем после глобальной катастрофы. Содержит описания жестокости и смерть второстепенного персонажа.
Клэр Кент — Гавань
Глава 1
Сегодня жарче, чем обычно бывало после Падения — похоже на один из тех испепеляющих июльских деньков из моего детства — так что я ухожу до полудня, чтобы раздать ланчи охранникам по периметру.
Несмотря на ранние часы, пот катится с меня градом к тому моменту, когда я добираюсь до северо-западного угла стены и минутку болтаю с Гейл. Она держит винтовку на плече, не сводит глаз с земляной дороги и окружающих лесов и рассказывает мне, что сразу после рассвета видела стадо оленей. Восемь особей, включая трех детенышей.
Мы почти два года вообще не видели оленей (как и зайцев, белок, опоссумов, енотов, птиц помимо стервятников), так что эти новости заставляют меня улыбнуться.
— Они возвращаются.
— Может, Джек скоро снова разрешит нам охотиться.
— Не рассчитывай на это, — я поворачиваюсь на движение слева от себя и расслабляюсь, увидев, что это всего лишь пара ворон пылко спорит из-за того, кому причитается лучшее местечко на стене. — Ты знаешь правила.
У нас на ферме «Новая Гавань» имеется долгий перечень правил. Это одна из причин, по которым мы выживаем уже так долго, хотя весь мир покатился псу под хвост. Но первое правило всегда было таким: мы не убиваем никого — ни людей, ни животных — если на то нет абсолютной необходимости.
Долгое время охота была единственным, что приносило нам достаточно еды для выживания, но в этом году наши курицы и свиньи дают неплохие результаты, а сократившиеся популяции животных в лесах постепенно восстанавливаются. Джексон никогда не разрешит истреблять их по одному ради забавы.
Мне надо раздать еще четыре обеда, так что я не задерживаюсь с Гейл дольше нескольких минут. Хэмптон (который почему-то предпочитает, чтобы его называли Хэм1) несет смену в северо-восточном углу и широко улыбается, заметив мое приближение.
— Фэйт! Ты несешь мне обед? Умираю с голода.
— У меня есть обед, — я достаю из сумки один из пакетиков с едой и собираюсь бросить его вверх, но тут он слезает со своего поста.
Наверное, ему стоит оставаться на позиции, как это сделала Гейл, но я его не поправляю. Хэм мне нравится. Он веселый, искренний и смешит меня. Большой и долговязый семнадцатилетний рыжий парень. Он пробыл с нами два года с тех пор, как Джексон нашел его на вылазке за припасами — он один забился в заброшенную закусочную, еле как выживал на жевательной резинке в форме шариков и консервированных бобах. Шесть месяцев назад Хэма повысили до должности охранника, и он заслужил место в основном доме, стремительно идя к успеху.
Сейчас он улыбается мне, разворачивая свой обед, и восклицает при виде хлеба, яйца вкрутую и помидора.
— Целый помидор? — спрашивает Хэм у меня, колеблясь перед тем, как приступить к еде. — Серьезно?
— Да. Сад в этом сезоне растет как сумасшедший. У нас предостаточно урожая и не хватит банок, чтобы все законсервировать. Так что нам не приходится так сильно нормировать потребление овощей в этом году.
Он кусает помидор как яблоко и блаженно стонет, пока сок течет по его веснушчатому подбородку.
— Спасибо, Фэйт. Это лучший помидор, что я ел в своей жизни.
Я усмехаюсь. Большинство ребят, которых мы принимаем в «Новую Гавань», ценят это и усердно трудятся, чтобы заслужить свое место, ведь на ферме намного безопаснее и комфортнее, чем в остальном мире. Но никто не выражает свою благодарность так искренне и демонстративно, как Хэм.
Прежде чем я успеваю ответить, я слышу вдалеке слабый гул двигателя. Я забираюсь на насест охранника и кладу руку на поясную кобуру, ища источник звука.
Хэм забрался следом за мной, но я первой замечаю мотоцикл. Мужчина за рулем, позади него сидит женщина. Они едут на нормальной скорости и выглядят так, будто просто проезжают мимо, но я достаю пистолет и делаю предупредительный выстрел, чтобы они держались на расстоянии.
Женщина машет в знак подтверждения, а мужчина съезжает на дальнюю сторону дороги, чтобы держаться подальше от нашей стены. Это жест вежливости. То, что сделал бы любой нормальный человек, чтобы показать, что он не представляет угрозы.
Я не беспокоюсь, что эти люди враждебны, но мы с Хэмом ждем, держа оружие наготове, пока мотоцикл не скрывается из виду.
К тому моменту, когда путешественники проехали мимо, Джексон тоже уже забрался на пост, замерев сразу за моей спиной. Он так близко, что я вскользь задеваю его, убирая пистолет в кобуру.
Он вспотел еще сильнее, чем я. Пот каплями выступил на его загорелой коже, на широком лбу и квадратном подбородке. Он не сдает назад, чтобы дать мне пространства, хотя всем нам троим предостаточно места на этом сторожевом насесте.
Он напряжен. Смотрит сердито. Ореховые глаза прищурены.
Это его нормальное выражение, так что я не реагирую. Он явно услышал мой предупредительный выстрел и прибежал разбираться с возможным кризисом.
— Просто кто-то проезжал мимо. Никаких проблем.