Прославленный автор научно-популярных книг Марк Курлански написал портрет Гаваны с любовью и знанием дела, основываясь на множестве источников и на собственных впечатлениях. На протяжении 30 лет часто посещая этот город с 500-летней биографией, он живо подмечает происходящие здесь драматические изменения. Его книга посвящена истории, литературе, музыке, юмору, кулинарии кубинской столицы и связанным с ней личностям. Это дань уважения великому, но одетому в лохмотья городу.«О Гаване немало спорят, в том числе потому, что в Гаване противоречия — это стиль жизни. Впрочем, почти все соглашаются, что второго такого города нет на земле. Как же Гавана стала такой непохожей на другие города? Историки указывают на очередное восстание или бунт, создавшие облик города, но на самом деле главное качество Гаваны — это процесс изменения сам по себе. Такой истории потрясений и перемен нет ни у одного другого места на свете. Перемены — одно из фундаментальных условий здешней жизни».(Марк Курлански)
Mark Kurlansky
HAVANA
A Subtropical Delirium
© Kurlansky Mark, 2017
© Kurlansky Mark, sketches, 2017
© Матвеева Е. В., перевод на русский язык, 2018
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018
КоЛибри®
Кубинским писателям: тем, кто поддержал революцию, тем, кто выступил ее противником, и тем, кто сделал и то и другое
Этот субтропический абсурд под солнцем, на краю прекрасной бухты, дьявольски красивый, открытый опасным водам Мексиканского залива, кишащим акулами и потерянными душами.
Если бы мне понадобилось снять старомодный фильм-нуар — с циничным сюжетом, полным интриг, насилия и неожиданных поворотов, разворачивающийся на темных и зловещих улицах в размытом черно-белом цвете, — я бы сделал это в Гаване.
Мое решение снимать в черно-белом может показаться неочевидным тем, кто знает Гавану. Кубинская столица — это карибский город с желтыми, розовыми и бирюзовыми зданиями на фоне жаркого лазурного неба и ярко-голубого моря с темной, всегда хорошо заметной кобальтовой полосой, прочерченной Гольфстримом[2].
Иногда, что чаще других подчеркивают американцы, море у Гаваны отражает небо за несколько секунд до рассвета и может казаться фиолетовым. Эрнест Хемингуэй, для которого слово «фиолетовый» было чересчур «цветочным»[3], описывал Гольфстрим как «почти пурпурный». Но хабанерос — то есть жители Гаваны — склонны относиться к морю менее поэтично, и единственным, кто называл воды у Гаваны фиолетовыми, был гаванский поэт и писатель середины XIX века Хосе Лесама Лима, которому принадлежат такие строки:
Джон Мьюр, шотландец, ставший величайшим натуралистом Америки и, пожалуй, первым экологом, приехал на Кубу в 1868 году, в тот же год, когда он впервые увидел и прославил Йосемити[5]. Для Мьюра Гавана была желтым городом: «На одной стороне гавани стоял город этих желтых растений, с другой — город желтых отштукатуренных домов, тесно и бестолково скучившихся». Мьюр находил желтый повсюду. Холм, на котором Эль-Морро охраняет вход в гавань, по словам Мьюра, был покрыт желтыми сорняками.
Британский писатель Энтони Троллоп, оказавшийся в Гаване в 1859 году, также назвал ее «грязным желтым городишкой». И именно такой ее изобразил американский импрессионист Чайльд Гассам. Он был известен как великий колорист в Нью-Йорке, Новой Англии и Франции, но, приехав в Гавану в 1895 году, писал желтые здания, выцветшие до пастельных тонов в ослепительно жарком солнечном свете, — грязный желтый городишко. На его полотнах с Гаваной даже тени приглушены в пастельно-синий, а единственные насыщенные цвета — это красный и золотой испанского флага. Гассам обожал флаги.
Современный кубинский писатель Педро Хуан Гутьеррес, сознательно избегающий вычурности в лирике, для гаванского заката делает исключение, называя его «прекрасный золотой город в сумерках», и это правда, поскольку, когда солнечные лучи, пылая, падают на стены почти параллельно земле, Гавана — золотой город.
Федерико Гарсиа Лорку, великого испанского поэта, в Гаване любят за мальчишеский шарм и за то, что он встретил трагический конец — его расстреляли фашисты в начале гражданской войны в Испании. К трагическим смертям к Гаване всегда хорошо относятся. Но в 1930 году он написал: «…кадмий Кадиса здесь отдает пурпуром, роза Севильи — кармином, а гранадская зелень мягко светится рыбьими чешуйками»[6].
Неужели все они видели тот же город, что и я?
