Фрэнки погладил лежавший на коленях «стар». Он был готов. О господи, он был готов.
Френчи следил за происходившим из магазинчика напротив. Он прятался за двумя связками бананов и смотрел на тюрьму сквозь грязное стекло. Почему-то он знал, что должен быть здесь. Точнее, чувствовал.
Передача заключенного прошла без всяких сложностей. Впрочем, никаких сложностей и быть не могло. Френчи следил за тем, как Эрл вышел. Его руки были скованы за спиной. Эрл держался непринужденно, и казалось, что все здесь друзья-приятели. Два копа вели его по лестнице к машине, третий шел сзади, болтал с Эрлом, и оба смеялись.
Шорт следил за Свэггером. Тот был таким же, как семь лет назад, когда Френчи впервые увидел его. Может быть, слегка постаревшим и погрузневшим, но в основном тем же самым – вечным сержантом, непобедимым в бою, солью земли, мужчиной, способным воевать хоть четыре тысячи лет подряд. А он, Френчи, малыш Уолтер, озорник и гроза школы, организовал его казнь.
Френчи пытался что-то почувствовать, но один из его талантов заключался в способности отделять себя от действий, которые он совершал или замышлял. Совести у него не было, однако иногда он жалел о своих поступках. Свэггер был достоин лучшего. Может быть, именно поэтому Френчи и вызвал Эрла сюда. Для Шорта это был последний способ забыть о Хот-Спрингсе. Он пробовал и другие способы, но безуспешно. И тут тоже ничего не вышло. Нельзя спасти человека от самого себя. Переубедить Эрла Свэггера невозможно. Он несгибаемый.
Машина тронулась и поехала по улице.
Френчи скрестил пальцы. Вообще-то он не верил в подобные фокусы-покусы и сделал это просто так, на всякий случай.
«Vaya con dios, amigo»[56], – подумал он и повернулся, чтобы купить бананов.
Полицейский, сидевший рядом с ним, оказался словоохотливым. Когда машина тронулась, он спросил: – Вы тоже коп, верно?
– Там, в Штатах, да. Полиция штата.
– Ага. Мы тоже работаем в государственной полиции. Хорошая работа, правда, senor? Люди тебя уважают.
– Согласен, работа хорошая, но бывали дни, когда я хотел, чтобы меня уважали немножко больше.
Человек на заднем сиденье засмеялся.
– О да, плохих парней необходимо учить. Именно поэтому всем полицейским нужны сильные руки. Когда плохого парня бьют, он это чувствует и начинает тебя уважать и бояться.
– Я тоже так думаю, – ответил Эрл.
Водитель что-то рявкнул своему спутнику и мрачно посмотрел на Эрла в зеркало заднего вида.
– Ему что-то не нравится? – спросил Эрл.
– Он думает, что я слишком много говорю.
– Ты действительно слишком много говоришь, Давидо, – сказал водитель. – Ты всегда слишком много говоришь. Полицейский не должен так много говорить.
– Ну и что? Почему бы не доставить себе удовольствие? Кроме того, этот человек не преступник, а американский полицейский. Такой же человек, как мы.
– Это хорошо, но не забывай о своих обязанностях.
Они ехали через район трущоб, и движение стало интенсивнее. Улицы были заполнены народом, на перекрестках приходилось стоять.
– Я не хочу опоздать на самолет, – сказал Эрл. – У вас замечательная страна, но я знавал времена и получше.
– Послушай, – сказал Давидо, – он тоже полицейский. Мой кузен Тони ручается за него. Давай снимем с него наручники. Полицейского нельзя держать в наручниках.
Они свернули на шоссе, и здания сменились полями и хижинами. Машина прибавила скорость.
– Когда мы доедем до аэропорта, их придется надеть снова, – пробормотал водитель. – А вдруг за нами будут следить?
– Ребята, я не хочу доставлять вам беспокойство, – сказал Эрл.
– Какое там беспокойство…
Когда Эрл вытянул сложенные за спиной руки, Давидо засмеялся:
– Ты видел? Хайме, ты видел? Он снял наручники! Поразительно? Как вы это сделали?
– Я тоже имел дело с этой старой моделью. Однажды босс показал мне, как можно их снять. Вы стянули их недостаточно крепко. Я сумел повернуть запястье и надавить в нужное место. Правда, для этого нужны сильные пальцы. Я покажу вам, как их надеть, чтобы ни один плохой парень не смог сделать при вас то же самое, о'кей? Может быть, однажды это спасет вам жизнь.
– Слушай, это очень полезный человек, – сказал Давидо. Эрл наклонился к нему. Это движение, а также то, что он не сидел со скованными за спиной руками, позволило Свэггеру заметить черную машину, ехавшую позади с той же скоростью, дуло пистолета и мрачное, решительное лицо Фрэнки Карабина.
– Быстрее! Быстрее! – вопил Фрэнки.
– Нет, нет, не здесь, – возражал Рамон с заднего сиденья.
Но Фрэнки уже не мог сдержаться. Его тело дрожало от гнева и нетерпения. Он наклонился вперед, выпучил глаза и тяжело дышал.
– Впереди слишком людно, – предупредил Рамон. – Мы не сможем уехать. Дождись, когда на шоссе не будет машин. Потом мы догоним его. Потом тра-та-та-та, все будет кончено, и мы исчезнем.
