Принцип и Чабринович познакомились в Сараеве в 1912 году. Они обменивались книгами, среди которых был и роман-утопия известного английского поэта, писателя, художника и социалиста Уильяма Морриса «Вести ниоткуда», в котором автор изобразил прекрасное социалистическое будущее: в мире нет больше голода и насилия, частной собственности, города превратились в огромные цветущие сады, исчез институт брака, нет и государства, а люди объединяются в самоуправляющиеся общины, все граждане работают, причем к труду их тянет жажда творчества и преобразования мира.
Экземпляр книги, который читали Принцип и Чабринович, уцелел, и на нем сохранились их пометки и комментарии. В 1935 году их проанализировал историк Йован Кршич в работе «Чтение сараевских заговорщиков». Многие места в книге подчеркнуты — особенно те, где речь идет о революции или эмансипации женщин. Принцип, например, подчеркнул слова: «…поскольку мы склоняемся к централизации», а Чабринович — «о недостатке элементов заинтересованности рабочих в коммунистическом обществе».
В одном месте Чабринович написал на полях, что, читая роман, он «думал о своей ситуации», а потом резюмировал: «Я прочитал эту книгу в то время, когда я сам и лично, и социально находился в самом большом контрасте с оптимизмом этой книги».
…Большую часть «омладинского» движения в Боснии составляли боснийские сербы. Поэтому неудивительно, что их подозревали в «великосербском национализме». Были и такие, но далеко не все. Хотя граница между «про-сербским» и «югославским» течениями этого движения была крайне зыбкой.
Уцелевшие от арестов, погромов и войны его участники утверждали, что «сербское» крыло возглавляли Гачинович и «герой» Богдан Жераич, а югославское — друг Гачиновича Димитрий Митринович, будущий известный сербский поэт, философ, теоретик современного искусства и космополит. К этому, «югославскому», течению принадлежал и Принцип.
Неделько Чабринович так сформулировал различие между этими течениями: его идеалом была югославянская или вообще славянская республика, а целью «радикальных националистов» — «объединение всех сербов под одной короной». Сербской, естественно.
Следствие и суд, кстати, очень интересовал вопрос, кто из «младобосанцев» был социалистом, кто — анархистом, а кто — националистом и каким — сербским или югославским. (Так же упорно у них допытывались, были ли они масонами.)
Вот отрывок из стенограммы судебного процесса над участниками покушения на эрцгерцога, в котором речь идет как раз о политических воззрениях Гаврилы Принципа.
«— Каких вы придерживаетесь политических взглядов?
— Я югослав-националист. Моим стремлением было объединить всех югославян всё равно в какой государственной форме и освободить их от Австрии».
Председатель суда задал вопрос о политических взглядах соратников Принципа.
«— Были в основном националисты.
— Они думали так же, как и вы?
— Нет, не все разделяли мое мнение. Но все и не должны придерживаться одинаковых идей, и не нужно действовать одинаковыми средствами.
— Какое мнение об Австрии преобладало в этом кругу?
— Существовало мнение, что Австрия — это зло для нашего народа, что на самом деле так и есть, и что ее нужно уничтожить.
— Существовало ли в этом кругу мнение, что Боснию необходимо присоединить к Сербии?
— Вообще-то было убеждение, что все югославяне должны объединиться, а Сербия как свободная югославская страна должна им помочь — чтобы она была для югославян, как Пьемонт для Италии».
Чабринович же заявил, что объединить Боснию и Сербию можно лишь с помощью войны. «Нужно было дать бомбы и динамит, в случае войны, перед началом войны, поднять революцию, а Сербия вошла бы в Боснию и установила порядок», — говорил он. На недоуменную реплику председателя суда, что Австро-Венгрия — великая держава, с сильной армией, которая может справиться с сербами, Чабринович ответил: «Сербия вовсе не такая слабая. Вы ее недооцениваете».
Говоря о гремучем коктейле идей и убеждений молодых боснийцев, приведшем их к покушению, нельзя не упомянуть о еще одном ингредиенте, о котором историки спорят вот уже сотню лет.
Владимир Гачинович писал о нем: «Всё это движение, разбросанное, с множеством оттенков и организационных ответвлений, имело свои очаги также и в столице Сербии, Белграде. Оттуда часто исходили нетерпеливые толчки, побуждавшие к решительным действиям…» Как известно, взрывоопасную смесь лучше не трясти. Рано или поздно она может сдетонировать.
Итак, в какой мере Принципа и его друзей «толкали» из Белграда и кто именно? На их судебном процессе австрийцы сделали всё, чтобы доказать — «младобосанцы» фактически являлись «сербскими агентами». Подсудимые это категорически отвергали. Как же обстояло дело на самом деле?
