Ни народа, ни государства не может быть без национальной идеи, которая объясняет их присутствие в мире. Россия как непобедимое государство и русский народ-Богоносец выращены Православием. Оно и есть национальная идея России. В нём соединённость краткости земной жизни с жизнью вечной и понимание полной зависимости нашей воли от воли Божией.
Русское слово, вначале устное, потом письменное, всегда славило Бога, всегда полагало основание жизни во Христе. Именно оно созидало национальный характер. Возглас русских былин постоянен: "Постоим за Землю Русскую, за Веру православную!".
Почему русская литература – ведущая в мире? Потому что стоит на основе устной и книжной письменности Древней Руси, которая глубоко православна. Главная её мысль – Русь жива, пока живёт Православие. Краеугольный камень русской литературы – "Слово о Законе и Благодати". В нём описан приход Православия в русские пределы, наше неприятие иудейства, преданность народа своим руководителям, если они исполняют Закон Христов, различение добра и зла, учение об истинной мудрости, которая в познании Бога. Первыми переводами с греческого на русский, после Священного Писания и Богослужебных текстов, были книги святых отцов. У них мы учились отличать истинное знание от ненужного. Василий Великий замечает: "Познавшие геометрию и астрологию занялись исследованием предметов пустых – пиитикой с баснями, риторикой с искусством в слововыражении, софистикой с ложными умозаключениями, и от этого вознерадели о познании Бога". Он же замечает, что наука философия – это листья дерева, а Богословие – плоды.
Иоанн Златоустый называл чувства слуха, зрения, вкуса, обоняния и осязания "глупыми служанками души… Душа, поддавшись их влиянию, развращается". Кто может вразумить этих глупых служанок? Только духовный человек, его воспитанный верой разум. "Разум – владыка страстей", – говорит святитель. А познавать мир с помощью чувств – это западное занятие, приводящее в тупик поисков комфортности для чувств.
Именно воспитанию души с помощью православного разума служила русская литература. Она поставила эту цель во главу угла. Она выучилась этому от устного народного творчества: обрядовых и исторических песен, былин, сказок, загадок, легенд и, второе, от творений святых Отцов. С первых шагов стала учить добру, красоте, правде, совести, различать ложь, говорила о молитве, посредством которой можно и нужно достигнуть прозорливости, любви и смирения. Учила с помощью великих и мощных образов богатырей и пахарей Святогора, Ильи Муромца, Микулы Селяниновича, Добрыни Никитича, Вольги Святославовича, Алёши Поповича… Все очень разные, живые, способные и к выяснению отношений, они всегда отбрасывали свои обиды друг на друга, на князей, когда речь заходила о защите святых церквей. О деньгах и помины нет при этом. Никита Кожемяка не хочет воевать со Змеем, но Владимир-Красное солнышко посылает к нему осиротевших детей, и "сжалился Кожемяка на сиротские слёзы" и вступил в схватку. Победив Змея, не взял за это ничего и вернулся к своему труду.
Былины Новгородского цикла учили любви и порядочности. Набожность служилых и торговых людей была нормой. Садко, богатый купец, трое суток играет "в гуселки яровчаты", морской царь пляшет так, что "стало много тонуть людей праведных, стал народ молиться Миколе Можайскому". Явился святитель Николай, научил Садко, как спастись от морского царя. Вернулся Садко в Новгород, выстроил в благодарность святому церковь белокаменну. Другой новгородец Василий Буслаев – натура вольная, буйная. Угомона нет на него. И отец покойный не в пример. Ссорится с новгородцами. И унимает его даже не "старчище пилигримище", а "почестная вдова Амелфа Тимофеевна". "Никого я не послушал бы, – говорит Василий, а послушал тебя, родну матушку, не послушать тебя закон не даёт". Отправляется с дружиной к святым местам.
Традиции устной русской литературы перешли в письменную. В "Слове о полку Игореве" Игорь, возвращаясь из плена, первым делом идёт в храм к Богородице Пирогощей. "Поучение" Владимира Мономаха насквозь пронизано наставлениями о вере в Бога, о соблюдении постов. "Слово" Даниила Заточника показывает, насколько в Древней Руси хорошо знали Священное Писание и античную письменность. Но уже видны обороты чисто русские: "Лучше слушать спор умных, нежели наставление глупых… Дураков не жнут, не сеют, сами родятся… Как в худой мех воду лить, так и глупого учить; мёртвого не рассмешить, безумного не научить".