Может быть, поэтому так грустно на съезде выступил Валентин Распутин, что не увидел активности этих молодых, не заметил их, потому и перестал надеяться. Нет, есть ещё порох в пороховницах, жива ещё современная русская литература. И как всегда, несмотря на желание иных литературных чиновников, вполне оппозиционна по отношению к нынешнему режиму. Что показала и совсем недавняя презентация книги-альбома "История либерализма в России" в галерее "Велта". Книга, ярко оформленная художником Владимиром Сальниковым и отпечатанная в Псковской областной типографии всего в количестве 300 нумерованных экземпляров, стала и литературным, и художественным событием июня. В книге содержится всего лишь три манифеста, зато каких: Бориса Березовского "Манифест российского либерализма" (и как итог картинка Сальникова "Либеральный изгнанник"), Михаила Ходорковского "Кризис либерализма в России", написанный так хорошо и убедительно, что автору его до сих пор пожимают руки в тюремной камере, и в заключение манифест Александра Проханова "Хороший либерализм — мёртвый либерализм". Доказательством прохановского заголовка стала вся яркая художественная акция в процессе презентации книги. Если либерализм загоняют в рамки какой-то мистической игры, театрализованного действа с домовыми и шаманами, значит точно, в живых его уже нет. Так играют только с мёртвыми. Да и сама роскошная книга стала как бы надгробием к неосуществленному русскому либерализму. Туда ему и дорога. А литература идёт своим путём. Литература, как остров надежды, не дающий народу исчезнуть в блистающей пустоте адовой бездны. Лишь за последнее время вышли "Перелом" Николая Скромного, "Огонь в степи" Андрея Воронцова, "На острове Буяне" Веры Галактионовой, "Патологии" Захара Прилепина, "Безымянный зверь" Евгения Чебалина, рассказы Свириденкова, Галковского, Шишкина, стихи Марины Струковой и Дианы Кан, Николая Колычева и Владимира Шемшученко, Светланы Сырневой и Алексея Шорохова…. Жива ещё наша литература, жива и Россия!
***
Вся эта жизнь — как город паутинный...
вот-вот прорвется крыша бытия.
Под пеленою, пыльной и полынной,
себя — всей жизнью — схоронила я.
Затрону перстью — пелена взметнется:
откроется из мглы полузнакомый вид,
где я жива, где сердце ярко бьется
и плоть, как факел огненный, летит.
Не трогай мрежи! Одного дыханья
достаточно, чтоб пелену смахнуть...
Твой космос рухнул в глубину сознанья.
И значит — здесь — кончается твой путь.
17.04.04
НАЧАЛО АПРЕЛЯ
В небе много тяжелой сини —
голубиной, размытой, стальной.
Там встречается время-разиня
с подследившей его весной.
Как девица, хотящая замуж,
отличила, она, наконец,
подходящего... нужного... так уж
подмочил ей подол молодец.
Стынут лужи весны-скороспелки
по ночам; а пробился день —
разыгрались, распрыгались белки
света вышнего врассыпень.
02.04.04
КИТАВРАСКА
Кончается вечер прощальный
с крестьянским трудом пополам, —
не то чтобы мы обнищали
и трудно без пахоты нам...
а то, что крестьянство забывший,
на труд сей возвысивший глас, —
он выгодно плюнет в Всевышних,
и Родину сдельно продаст.
Такая простая привязка...
однако, не сразу поймешь.
Крестьянка, она ж — китовраска:
всё вынесет, что ни положь.
24.04.04
***
Петушок на красной кружке
из рубинного стекла
ждет подружки, ждет пеструшки,
ждет... А жизнь текла-текла...
Дотекла до новой Пасхи:
красим яйца, тесто жмем
и, как наши бабки, счастья —
русского — уже не ждем.
Ехал грека через реку,
а по речке плыл навоз...
Выдай, Петя, кукареку,
разверни гармонью хвост!
Петушок на красной кружке
с каждым годом всё умней:
не видать ему подружки,
кроме личности моей.
09.04.04
ПО ПОВОДУ ПАРАДА ПЛАНЕТ
— Что происходит в небесах?
— Опять парад планет.
Такой оттуда льется страх!
Такой неверный свет!
Там — подготовка, там — муштра,
на то и есть парад.
А здесь с утра и до утра
всё спорят да бомбят.
От тех парадов здесь беда,
смерть, вопли и разор.
Ой, небо-батюшка, пора
сей прекратить позор.
Расставь все звезды, как всегда,
как было в первый час.
А по линейке никогда
не строй ни звезд, ни нас.
23.03.04