Газета Суть времени №168 полностью

Британского поэта и романиста Роберта Грейвса (1895–1985) автора трактата «Белая богиня», конечно же, нельзя считать ученым. Но он удивительно начитан во всем, что касается древности, и вполне способен к построению адекватных интерпретаций, основанных на его эрудиции. Обсуждая растерзание Орфея, Грейвс настаивает на том, что по всему миру были распространены обряды, требующие такого растерзания. И что эти обряды никак не были связаны с культом Диониса. Грейвс пишет: «Эратосфен из Александрии, цитируя «Бассариды» Эсхила, пишет, что Орфей отказался принять местную религию, ибо «верил, будто солнце, которое он называл Аполлоном, — высшее из божеств. Он вставал по ночам и шел на гору Пангей, чтобы не пропустить восход солнца. Из-за этого Дионис, разъярившись, послал к нему бассарид, которые разорвали его на куски…» Далее Грейвс, который прекрасно знает источники, заявляет, что такая версия — ложна. «Это неправда», — решительно заявляет вполне компетентный Грейвс. Подтверждая эту свою оценку, Грейвс не предается общим рассуждениям — он тоже ссылается на авторитет. Ничуть не меньший, чем тот, которым является Эратосфен из Александрии. Грейвс ссылается на авторитет главного неоплатоника — Прокла. Грейвс пишет: «Это неправда. Прокл в своих комментариях к Платону держится ближе к истине: «Орфей, так как он был главным в дионисийских обрядах, говорят, подвергся той же участи, что его бог». Это серьезное заявление. Потому что подвергнуть Орфея как главного служителя Диониса участи самого Диониса могли только служители некоего культа, враждебного Дионису. То есть культа титанов. Такова логика подражания, на которой основаны подобного рода жертвоприношения: «Мы поступим со служителем этого бога так, как наши боги поступали с самим этим богом».

Далее Грейвс пишет, опять же ссылаясь на авторитеты: «Орфею, если судить по Павсанию, поклонялись пеласги, и окончание eus (Orph-eus) является доказательством древности греческого имени». Ну вот мы и погрузились в предельную древность с ее пеласгами, с ее поездками пеласгических мудрецов в Египет. И с ее культом Единого.

(Продолжение следует.)

Нацистский оккультизм — штука непростая. У солдат и офицеров Третьего рейха на пряжках ремней, как известно, было написано Gott mit uns (С нами бог). И имелся в виду именно христианский бог. Так, по крайней мере, полагали эти солдаты и офицеры. Да, немецкий нацизм находился в сложных отношениях с немецким же католичеством. Но именно в сложных. Говорить об абсолютном отрицании католичества в Третьем рейхе бессмысленно. Да и попробуй его отвергни, если та территория, на которую ты опираешься, двигаясь к власти, — Бавария. То есть не Северная Германия, где антикатоличество было хоть в какой-то степени обосновано (протестантизм там был сильно укоренен), а Южная Германия, не чуждая связи с глубоко католической Австро-Венгерской империей.

Но даже если предположить, что антикатолические акции Третьего рейха носили не пропагандистско-поверхностный, а фундаментальный характер, это ничего не меняет. Потому что для широких общественных слоев тогдашней Германии это знаменовало всего лишь противопоставление протестантской немецкой христианской веры этакому интернациональному католичеству Австро-Венгерской империи. Где место под солнцем получали кто угодно, вплоть до евреев. И, как считали немцы, конечно же за их счет.

Противопоставление немецкого правильного протестантского христианства — неправильному интернациональному католичеству родилось в тех слоях фелькише, которые мы уже обсудили.

Обсудили мы и одного из создателей фелькише — Георга фон Шенерера, этого идеолога пангерманизма и немецкого национализма, врага католиков и иудеев, создателя пангерманской партии, сыгравшей серьезную роль в политической жизни Австро-Венгерской империи конца XIX — начала XX века.