Премьер Дмитрий Медведев встретился с российскими сенаторами, для того чтобы морально подготовить верхнюю палату парламента к принятию «самого сложного за последние годы» проекта федерального бюджета. Судя по итогам этого импровизированного «нулевого чтения», исполнительная и законодательная ветви российской власти по-прежнему плотно сплетены между собой. Во всяком случае, главе кабмина не пришлось прикладывать сверхусилий для того, чтобы убедить сенаторов, что урезание социальных расходов - это единственная возможность обеспечить «стабильное развитие России в условиях неопределенной экономической ситуации».
В то же время представленная Медведевым «идеология секвестра» вряд ли покажется привлекательной широким слоям общества. Что касается экспертов, то они едва ли найдут ее убедительной. Во всяком случае, многие «программные тезисы» из выступления премьера производят спорное впечатление. В преддверии многочисленных избирательных кампаний правящая элита предпочитала не огорчать граждан разговорами о том, что экономика «пошла в минус». Теперь власти могут позволить себе быть чуть более откровенными. При этом они по-прежнему не хотят называть вещи своими именами.
«Доходов нет, внешние рынки закрыты, а бюджет надо пополнять», - аккуратно «подводил базу» Дмитрий Медведев, убеждая присутствующих смириться с мыслью о неизбежности секвестра. Впрочем, насколько ему это удалось, вопрос спорный. Все ведь знают, что цены на нефть на мировом рынке не опускаются ниже комфортных для нас $108 за баррель. Также хорошо известно, что руководимое Медведевым правительство, следуя известному «бюджетному правилу», регулярно отправляет за океан на хранение десятки миллиардов «нефтедолларов». А сквозь офшорную «прореху» из российской экономики только в 2012 году «вывалилось» около $56,8 млрд. Не говоря уже о многомиллиардных потерях от коррупции (только за прошлый год ущерб от коррупционных преступлений в России оценивается почти в 21 миллиард рублей. И это, скорее всего, лишь видимая часть айсберга). Может, в этом направлении и стоило поискать источники пополнения бюджета? А заодно и задаться вопросом: почему, имея неплохие поступления в казну от продажи нефти и газа, мы не можем свести концы с концами?
Впрочем, многие эксперты полагают, что нынешнее секвестирование – еще цветочки. Ягодки впереди.
Первый заместитель председателя комитета Госдумы по бюджету и налогам Оксана Дмитриева считает, что в скором времени экономика РФ окажется в критическом положении. Но это произойдет не раньше, чем упадут цены на нефть. Наш «выдающийся» финансист Алексей Кудрин каждый год предсказывает, что осенью цены на нефть упадут до $60. Пока этого не наблюдается. Соответственно, позиция премьера, который утверждает, что кризиса нет, не лишена оснований.
«СвободнаяПресса»: Почему тогда притормаживает российская экономика?
– Это связано с отсутствием внутренних источников роста. Углеводороды способствовали экономическому росту, когда добывающие компании лишь эксплуатировали советские ресурсные мощности. И по нефти, и по газу мы достигли объемов производства советского периода. Что будет дальше - неизвестно. Поскольку объем геологоразведочных работ в постсоветский период уменьшился в несколько раз. Это будет не так просто сделать, если учитывать, что цена «бочки» «черного золота» уже не растет по $30 в год, как было раньше.
«СП»: Так или иначе, эта проблема проявится лишь в будущем. Сегодня ее нет. Почему кабинет Медведева верстает бюджет с дефицитом?
– С доходами у нас всё в порядке. Хотя по большей части это нефтегазовые доходы. Казалось бы, если у тебя есть большие деньги, развивай высокотехнологичные сектора экономики. Другое дело, существует совершенно дикий миф, что эти деньги никак нельзя инвестировать в страну. Дескать, их не следует вкладывать в производство, а только копить на черный день или инвестировать за рубеж. Причем нас убеждают, что сохранность денег российских налогоплательщиков можно будет обеспечить, только если положить их в заокеанскую «кубышку». Логика наших властей, которые отрицают возможность инвестировать в российскую экономику часть средств от нефтегазовых поступлений, совершенно непонятна.
«СП»: Если нефтегазовые доходы тратить нельзя, то как с ними следует поступать?
