В целом сотрудничество с ТВ-журналистами складывается у меня хуже, чем с радио- или с пишущими (кстати, корреляция с популярностью журналистов немонотонна; например, опыт общения на радио с таким известным ведущим, как Антон Комолов, — самый положительный). Хочется призвать коллег пытаться заранее узнавать об уровне (в работе с учеными) конкретных журналистов, вышедших с вами на контакт. Правда, часто это трудно сделать, так как ответ требуется быстро. В итоге идешь на поводу у презумпции невиновности, а потом приходится сожалеть. Стоит сразу настойчиво спрашивать, кто еще будет в программе, в чем основная идея программы. Всякие споры с астрологами и уфологами «под запись» чреваты, так как нарезкой режиссер и редактор смогут добиться почти любого эффекта, используя вашу прямую речь.
1. Мне довелось попасть в эфир ТВ всего лишь один раз, в качестве пресс-секретаря Иоф РАН. К нам приезжали с передачи «Доброе утро» на Первом канале. Делали сюжет про лазеры. Как ни странно, этот опыт можно отнести к положительным. Потому что цитаты не только не выдергивали из контекста, но и прислали закадровый текст, чтобы посмотреть его на предмет фактических ошибок, — и даже большую часть их исправили.
1. «Тем временем», «Автограф», «Экология литературы», «Неприкосновенный запас» (Питерское ТВ).
2. «Автограф», который до того, как сама я там «появилась», я смотрела раза два, на этот раз оказался просто пустой тратой времени, несмотря на присутствие достойных людей — это была неудачная имитация интеллектуальной беседы. Задним числом я очень жалела, что согласилась — утомительно и бестолково.
3. Известный московский литературовед и преподаватель литературы Л.И. Соболев несколько лет вел на ТВ-канале «Культура» постоянную передачу «Экология литературы». Съемочная группа приезжала домой и записывала много, потом это монтировалось. Меня записали в двух передачах: о литературоведе, поэте и переводчике А. Карельском, с которым мы были хорошо знакомы, и о А.П. Чудакове, литературоведе и писателе, о романе которого я писала, но знакома лично не была. Вторую передачу показали еще раз после безвременной гибели Александра Павловича — мой раздел дали практически в первозданном виде, вернув обратно ранее сделанные сокращения.
Сотрудничество с Л.И. Соболевым было удачным, потому что в его передаче отсутствовала всякая имитация общения с третьими лицами, при которой неизбежно попадаешь в нежелательный контекст.
Плюсы и минусы разделить трудно: они в одном флаконе. В давнем прошлом я часто участвовал в молодежных передачах Ленинградского телевидения: я свободно держал себя перед камерой, это ценилось. А мне импонировала известность «человека из телевизора», хотя уже через несколько дней после передачи об этом помнили только самые близкие мои знакомые.
Интерес к этому, как сейчас сказали бы, пиару я утратил после одной передачи. Мне сказали, что требуется мое участие в раскрытии эволюции мышления -от обезьяны к человеку. Тема в общем моя — преистория, антропогенез. Я, естественно, со всем моим удовольствием. Много работали, снимали в таком ракурсе, в этаком. Я объяснял зрителям, какая это трудная проблема, как происходит зарождение мышления по Дарвину, по Леви-Брюлю... В смонтированном виде передача выглядела так: сначала на экране показали обезьяну, и диктор прокомментировал, как она решает задачи с палкой и подвешенным бананом. Потом диктор сказал: «А вот как решает трудные задачи человек, ученый...» — и на экране появился я.
Вкус к дальнейшему сотрудничеству у меня пропал. Правда, потом я использовал рассказ об этом эпизоде в своих лекциях, когда нужно было оживить аудиторию. Он неизменно вызывал громовой хохот. Хотя что тут смешного? Несколько лет тому назад приезжали ребята с НТВ, потом из Немецкого телевидения, снимали фильмы о событиях истории науки, в которых я участвовал. В частности, мой давний арест: добыли разрешение от начальника «Крестов», водили меня в тюрьму, брали интервью в камере. И хотя контекст, в который поместили эти кадры, мне не нравился, кадры мне пригодились — я их использовал в иллюстрированном переиздании моей книги «Перевернутый мир», которая сейчас выходит на Украине. Ведь «фотки», которые я пытался вынести из лагеря, зашив их в подошву, исчезли — башмаки у меня украли перед выходом (в самом деле, зачем мне на воле лагерные башмаки?).
Остальную лагерную форму я сохранил. Недавно надевал — для той же книги. Надеюсь, пригодится только для книжных и телевизионных реконструкций.
