Александр Проханов
27 марта 2014 3
Политика Общество
Крымское обращение Путина к Федеральному собранию России лишь наполовину было политическим действом. Атмосфера в Георгиевском зале Кремля напоминала мне пасхальную службу, где присутствовали ликование, восхищение, восторженное просветление. Имена гвардейских полков, батарей, экипажей, нанесённые золотом на мраморе, то и дело вспыхивали, словно вся русская георгиевская слава внимала президенту России. В речи Путина были сгустки смыслов, которые нуждаются в раскрытии, в глубинном понимании - в том, что совершается не только умом, но и сердцем.
Путин дал понять, что присоединение Крыма к России является ответом на катастрофический распад СССР. В этом распаде не было неизбежности, а присутствовала злая воля. Нам нужно отвергнуть либеральную трактовку перестройки, ГКЧП, Беловежских соглашений, дать этим явлениям другую, державную оценку. Путин сказал, что отторжение Косово от Сербии было актом глубочайшего произвола, который перечеркнул международное право и нарушил всю правовую систему мира, после чего стали возможны вторжения в Ирак и Афганистан, военный переворот в Египте и война в Сирии. Сегодня мировая политика во многом осуществляется не на основе права, а на основе силы. И Россия обязана быть очень сильной.
Путин сказал, что русский народ - самый большой разделённый народ мира, и указал на немцев, которые терпеливо после сорок пятого года ждали своего воссоединения. И этот немецкий пример говорит нам, русским, что и наш народ преодолеет своё расчленение и воссоединится, осуществив тем самым торжество справедливости.
Путин сказал, что стремление Запада умалить и подавить Россию - явление не сегодняшнего дня, а имеет корни в далёком прошлом. Следовательно, в основе конфликта "Запад-Россия" лежит не только геополитика, а глубинное мировоззренческое расхождение, различное понимание исторических смыслов. Путин сказал, что ответом на давление Запада - экономическое, политическое, военное -станет сближение с Китаем. А это приближает возможность военно-стратегического союза между Китаем и Россией.
В путинской речи прозвучала мысль, что подрывные действия Запада против русской государственности могут осуществляться с помощью "пятой колонны" и национал-предателей, которые присутствуют в российском обществе. И это превращает все так называемые антивоенные марши, митинги на Болотной, бесчисленные либеральные инициативы в инструмент подрывной деятельности.
Когда я слушал выступление Путина, ликуя вместе со всеми, я мысленно салютовал всем тем, кто приближал этот крымский триумф. Баррикадникам Дома Советов, героям двух чеченских войн, мученику Евгению Родионову, всем до времени ушедшим старикам и нерождённым младенцам, патриотическим писателям и священникам, кто в страшные девяностые выдерживал этот гнёт, преодолевал его своим стоицизмом и верой в победу. Я думал, что государству российскому, проделавшему от девяносто первого года до нынешних дней громадный путь, впереди предстоят великие борения, великие духовные схватки, преображение и очищение в лучах крымского солнца. Для этого нам нужна духовная мобилизация, объединение вокруг государства, которое воплощает волю народа к историческому творчеству и торжеству божественной справедливости.
Александр Проханов
27 марта 2014 0
Политика
Пятнадцать лет назад американские крылатые ракеты стали падать на Югославию и вгонять сербов в каменнный век. Злая воля, сначала разрушившая Советский Союз, затем рассекла Югославию. И началась жестокая схватка народов, по которым прошёлся скальпель, расчленивший это балканское государство. Кровь и беспощадная война сопутствовали распаду.
Помню город Вуковар, прошедший сквозь горнило войны. В нём не было ни одного уцелевшего дома, ни одного уцелевшего дерева - всё было превращено в труху и крошку. Я не забуду церковь, на стене которой был нарисован ангел. В этого ангела попал снаряд и вырвал ему сердце. Не забуду утомлённую пушку и смертельно уставших артиллеристов, посылавших снаряд за снарядом в копоть и гарь Сараево. И в этих выстрелах и артиллеристах сквозила тупая обречённость безнадёжной войны. Помню Радована Караджича, его чёрные, развеваемые ветром кудри, когда он читал свои стихи о великой Сербии и о божественной свободе.
Помню генерала Младича. Мы стояли с ним на обочине горной дороги, а мимо шла колонна грузовиков. В них сидели ополченцы, и, видя своего генерала, они воздевали руки. И генерал отвечал им тем же победным приветствующим взмахом. Теперь оба - и Караджич, и Младич - сидят на цепи в Гаагском трибунале и медленно умирают, повторяя судьбу Слободана Милошевича.
