Ответ без вопроса
Александр Проханов
Политика Путин Прямая линия справедливость Общество
Я был приглашён на прямую линию с президентом России Владимиром Путиным. Встреча проходила в великолепном Гостином дворе, своими размерами напоминающем грандиозный вокзал, со стальными перекрытиями в небесах, застеклённым куполом, откуда порой лились лучи туманного весеннего солнца. В этом дворе были выстроены помосты, которые напоминали пространство Колизея. В амфитеатре протянулись ряды, сплошь заполненные журналистами, знаменитыми и вельможными людьми нашего времени. Повсюду была охрана, которая маскировалась под приглашённых гостей. Сверкали экраны. Вдоль стены загорались гигантские мониторы, где высвечивались то вопросы к президенту от нашего бесчисленного русского люда, то вспыхивал экран, и на этом экране люди из далёкой провинции задавали своему президенту вопросы, делились драмами и сомнениями.
Сам Путин находился в центре этого амфитеатра, окружённый мерцающими экранами, и это чем-то напоминало огромный томограф, куда был помещён президент, и с него, президента, незримые исследователи снимали томографические картины.
Наши люди сегодня живут трудно, сводя концы с концами. Тревожатся за завтрашний день. Растут цены, кругом неурядицы, произвол чиновников, неуверенность и несправедливость. И люди в этот тяжёлый для себя момент хотят знать, что их президент с ними, что президент их слышит. И это было свидание президента со своим народом, осуществлённое таким своеобразным электронным образом. И смысл "прямой линии" я усматриваю именно в этом: показать людям в тяжёлый период русской истории, что президент с ними, слышит их и знает их нужды.
Вопросы, которые задавались Путину со всех концов нашей Родины, наполнены страданием, болью, недоумением и просьбами. Все вопросы напоминали жалобы пациентов, которые пришли на приём к врачу. И Путин действовал как опытный терапевт: он выслушивал своих пациентов и давал осторожные советы, не пугал страшными диагнозами, не предлагал операционного вмешательства.
Меня поразил объём знаний, которыми оперирует президент. Ведение сложнейших воздушно-космических операций в Сирии. Стоимость медикаментов в маленьких сельских больницах. Цены на помидоры и огурцы после введения санкций. Состояние дорог в той или иной губернии. А также хитросплетения международной политики и умонастроения таких политических деятелей, как Обама. Весь этот огромный объём знаний был продемонстрирован президентом.
Но меня поразило, что среди вопросов, которые задавались Путину, не было возвышенных представлений русских людей о своём времени, о своей стране, о своём государстве и о самих себе, русских людях. То ли отбор вопросов был таков, что среди них не оставили философских, мировоззренческих, футурологических. Либо действительно наши люди живут сейчас так трудно, что им не до философских проблем. Хотя вывод этот кажется сомнительным, ибо русский человек даже в самые несчастные и печальные периоды своей жизни возвышается над обыденным, сиюминутным и воспаряет своей мечтой, рассудком к вечному. Даниил Андреев, сидя в застенках Владимирского централа, испытывая огромные муки и страдания, тем не менее писал не про то, как ему голодно, какая скверная еда, как досаждают его мучители и допросчики. Он написал свою божественную мистическую "Розу мира", подтверждая то мнение, что русский человек — это человек возвышенных представлений и великих неразрешимых вопросов.
Наше сегодняшнее время полно неопределённости, тревоги, какой-то мглы, которая легла на все явления нашей жизни, — мглы, которая готова заслонить и затуманить божественное солнце Крыма. И эти мгла, тревога, ожидание чего-то грозного, быть может, страшного — преследуют всех наших людей: богатых и бедных, стариков и молодых. Но это ощущение лишь косвенно проявилось на "прямой линии" и не нашло в ответах и речах президента своего отражения.
Я тоже пришёл на этот форум с намерением задать президенту вопрос. И, хотя сидел в первом ряду и постоянно тянул руку, ожидая, что дадут слово, мне так и не удалось задать мой вопрос Путину. Но если бы мне повезло, и выбор оператора пал на меня, я бы спросил президента:
