Конец лета. В деревнях бьют бычков. Стоял себе посреди луга, ел траву и цветы, смотрел на пролетающих бабочек, лизал протянутую руку хозяйки, подставлял пятнистую спину теплым дождям. В один прекрасный день подкатил ревущий грузовик. Мужики из кузова спустили доски, привязали бычку на рога веревку и ударами палок, с руганью погнали на борт. Ревет, не понимает, что с ним делают, а его вгоняют в зловонный кузов, крепят в распоры. И бычок, оторванный от родных лугов, чует близкую смерть, не понимает, откуда она и за что, мычит, а его увозят на бойню.
Так и народ — умирает, стонет, обливается слезами, бестолково в разные стороны мотает головой. А его бьют дубьем по хребту, гонят в смертную колымагу, и он идет, упирается, не понимает, откуда и за что ему смерть, кто его палач и мучитель.
В своем отчаянии начинает винить в случившемся, кого бы вы думали? Не Чубайса с Немцовым, не Ельцина с дочками, не расплодившегося в несметном количестве Лившица, а своего лидера, взращенного им, выстраданного, поставленного им же, народом, во главе оппозиции. И вот уже капиталист-коммунист Семаго выступает с публичной критикой оппозиции в газете ее противников. И вот уже молодые комсомольцы-революционеры, коим число полтора человека, грозящие кулаками царским монументам, открывают охоту на Зюганова. И вот уже известный писатель с открытой трибуны разочарованно о нем отзывается. И все это мгновенно и жадно хватают острыми клювами НТВ и “Известия”, и враги, оснащенные миллионными тиражами, умными пропагандистами, используя нетерпение и усталость людей, плодят миф об усталости самого оппозиционного лидера.
Но лидер не устал. Он находится в страшном огненном фокусе сжигающих его общественных противоречий и сил, дорожа каждым малым, незаметным для глаз приобретением, каждой новой ячейкой сопротивления, каждой новой, пусть крохотной группой, включенной в борьбу, не подавая вида, как велик риск потерять все разом. Отдать на растерзание маньякам и палачам 93-го года безоружный, незащищенный законом народ. Будем искренни: готов ли народ к открытому сопротивлению убивающей его власти? Сколько сотен стариков выходит перекрывать Транссибирку? Сколько десятков пошло на Москву после полугодовой страстной проповеди Анпилова? За сколько сребреников продалась атомная элита Арзамаса-16, проголосовав за Склярова?
Смысл сегодняшней общероссийской политики в том, что против Чубайса, срезающего американской секирой 1,5 миллиона русских голов ежегодно, складывается общенациональный фронт. Это прежде всего народно-патриотическая оппозиция. Это и губернаторы умертвляемых регионов: не только из “красного пояса”, но и Наздратенко, и Россель, и Лужков — несомненный лидер Совета Федерации, переставший обниматься с Минелли и Кобзоном и поднявший, наконец, русский флаг. Это и армия, крикнувшая “Нет!” устами Рохлина. И директора предприятий. А теперь уж и группа банкиров, облапошенная дружком Чубайса Потаниным. И осторожный, в немецком пиджаке, бормотун Черномырдин, чья ненависть к Чубайсу повышает давление в газовой трубе атмосфер на сто.
А в этом месиве интересов и целей, при видимой пассивности народа, действует лидер, вступая в альянсы и временные соглашения, выбирая союзников и партнеров, уклоняясь от прямых ударов властей, сберегая Думу и штабы оппозиции.
Чего, скажите на милость, стоит кафедральный призыв Бабурина начать мирную национально-освободительную революцию? Где он видел такую? В Палестине, в Мозамбике, в Анголе, где земля красна от крови революционеров? Только поза, красивый жест, декларация.
Не станем торопиться с капризной критикой. Лидер — не эстрадный певец, который должен нравиться зрителю, а если хоть на миг не потрафил, его готовы освистать и забыть. Лидер — это наши с вами огромные труды и жертвы, наши ожидания и молитвы, брошенные в общую шапку копейки. Лидера взращивают медленно, как сильное дерево. И его нельзя косить, как траву. У лидера есть обязательства перед народом. Но и у народа есть обязательство перед лидером. И это обязательство в том, чтобы беречь лидера, хранить, взращивать до решительного часа.
Горе нам, если этот час пробьет, а мы недосчитаемся лидера.
Горе бестолковым бычкам, которых злой и беспощадный погонщик гонит бичом на бойню.
* Деноминация оставляет народу как обычно — два ноля.
* У России есть свой Че. Черномырдин.
* Лужков: “Тяжела ты, кепка Мономаха!”
Александр Коржаков:
— Александр Васильевич, поздравляем с выходом книги. Вам на память — значок газеты “Завтра” и от нее же — два-три вопроса. Что делать дальше России с Ельциным?
— Уже ничего. Все завершится естественным путем…
— И как скоро?
— Так я же не врач.
— Но он успеет прочесть вашу книгу?
— В ней сотни страниц…
— А вы ему ее презентуете?
— С дарственной надписью.
— Вручите лично или пошлете?
— Надо послать.
