Мы живем среди русской беды, русской неодолимости, русской мистики. Наполеон навел на Москву стоязыкое полчище, поселился в Грановитой палате, и сумрачные лики русских святых поведали ему такое, отчего он в ужасе укатил в тарантасе, побросав в сугробы штандарты великой армии. Гитлер привел армаду под Волоколамск, в обозе привез гранит для победного памятника в центре Москвы, и хрупкие цепочки русских ополченцев, противотанковый окоп панфиловцев, негасимое оконце в сталинском ночном кабинете — погнали немцев вспять, до Бранденбургских ворот, и Гитлер выпил мышьяк. Поверженный после 91-го года народ, потеряв государство, лишенный армии, отторгнутый от культуры, без всяких средств существования, отданный во власть жестоким русофобам, за семь лет небывалого ига, теряя ежедневно четыре тысячи своих сыновей, сжег, превратил в труху богомерзкий уклад, обескровил оккупационные банки, лишил разума Ельцина, пустил по миру стяжателей, набивших неправедные кошельки отобранными у вдов медяками.
Сопротивление русского народа, священная война, которую мы ведем с захватчиками, лишь отчасти связаны с политикой, Думой, баррикадами Дома Советов, забастовками и протестными акциями. Эта война, состоящая из бесчисленных сражений духа, совести, личных усилий, невидимых миру нравственных подвигов, превращает каждый дом, каждую русскую душу в неприступную крепость, в которой человек бьется насмерть, а умирая, уносит с собой на тот свет олигарха или телевизионного монстра.
Невидимые лучи, словно слетающие с ангельского копья, несутся над Россией, испепеляют врага. Где недавние наглые властелины Гайдар, Чубайс, Кириенко, неутомимые в обманах и угрозах Немцов и Лившиц, многоречивые Уринсон и Кох? Они обратились в комочки тусклой паутины.
Упал, как ресторанное чучело медведя, косноязычник Черномырдин, и из него полезли клочья пеньки и ваты, а движение НДР с востроносеньким, умно грассирующим Шохиным разлезлось, как гнилое одеяло.
Лебедь с тех пор, как его перевезли в Красноярск, в результате усушки и утруски сжался до размеров слабого соперника алюминиевых королей, зря всю свою карьеру он предавал и обманывал — не будет ему памятника ни в Тирасполе, ни в Хасав-юрте.
Лужков построил на Тверском бульваре ледяной сказочный город, где из прозрачных хрусталей были возведены дивной красоты мечети и синагоги как архитектурный образ "Отечества", но вдруг потеплело, синагоги растаяли, на плитах сквера остались мокрые скользкие леденцы, и сделали это не баркашовцы, а теплый ветерок с Валдая, где бабка Марья затопила баньку.
Березовский, со своим запретом Компартии, все больше напоминает муху, залетевшую в банку. Гусинский, со своим "русским фашизмом" и агентурой "Натив" страшно опоздал с пропагандой, которая только злит и делает антисемитом весь русский народ. "Борьба с экстремизмом", которую разворачивает из ЦКБ президент, закончилась тем, что прокуратура закрыла макашовское дело. А убийство Старовойтовой, которое должно было привести в Петербурге к победе Явлинского, обернулось для него смешным и глупым провалом, отчего, похоже, тот спятил, не выходит из дома, сидит на койке, накрывшись с головой одеялом.
Только патриоты сохранили свой строй, своих лидеров, свою волю к борьбе. Мы движемся к нашей Победе тремя фронтами.
"Первый фронт" — КПРФ с Зюгановым. "Левая идея", справедливость, интернационализм, возрождение Великой Державы СССР, союз с мировыми левыми силами. "Второй фронт" — аграрии, просвещенные патриоты, русские гуманисты. Почва, семья, культура, национальные ценности, религиозное познание.
"Третий фронт" — русский прорыв с Макашовым, Илюхиным, Клыковым, в который вольются Глазьев, Бабурин, кубанский "Батька" Кондратенко. "Русский вопрос", "Русский фактор", "Русская идея". Национально-освободительная борьба, где нет различия между директором и рабочим, “челноком” и академиком, священником и солдатом, зажиточным и бедняком, а есть огромная срадающая страна, оккупированная мерзавцами, есть любимый, взывающий к отмщению народ, который двинулся в освободительный священный поход.
В добавление к этим трем фронтам разворачивается "Белорусский фронт" с Лукашенко, любимцем России.
И что со всем этим поделают Киселевы, Сванидзе и испекшийся на сковородке Доренко? Бордюжа не сдюжит. Теща Сысуева валерьянки напьется. На носу Шендеровича выскочит прыщ.
Помните эту грозную песню, похожую на дрожание земли?
“От края и до края, от моря и до моря берет винтовку народ трудовой, народ боевой. Готовый на муки, готовый на подвиг, готовый на смертный бой!..."
Запевай, генерал Макашов! С Новым Годом, фронтовики!
Александр ПРОХАНОВ
